Книга совпадений. Чудеса на дороге к Богу. Рассказы - Александр Альбертович Казакевич

размеров поле, украшенное разрисованными глиняными животными и засаженное оливковыми, апельсиновыми и мандариновыми деревьями. А вокруг была тишина, которую называют звенящей. В этих местах и так-то не очень шумно, по сравнению с нашими мегаполисами. А тут был просто вакуум звуков.

Мы присели на какой-то приступок. Сидели и молчали. А наши души упивались этим удивительным пустынным местом. Казалось, что от душ отслаиваются какие-то наросты, следы от черной мирской сажи очищаются, а посветлевшие пространства заполняют радость и свет.

Из храма показалась одинокая фигура человека в подряснике. Высокий седовласый инок прошелся по улице, заметил нас и решил подойти. Мы кивнули ему в знак приветствия и начали подниматься, чтобы взять благословение. Но монах руками показал: сидите, сидите! И тоже присел рядом. Мы все помолчали. Батюшка начал говорить первым:

– Когда я был совсем юным, меня мучил вопрос: когда родился Христос, произошла смена Ветхого Завета на Новый. Интересно, здесь, в Вифлееме, этот переход почувствовали люди? Ведь их сердца обязательно должны были ощутить, что мир в одно мгновение изменился, произошла глобальная перезагрузка! Потом я читал апокрифы и в книге брата Господня Иакова увидел удивительные строчки, как время остановило свой ход, чтобы начать его заново.

Монах запрокинул голову, закрыл глаза и наизусть начал читать нам отрывок, о котором рассказывал:

– «И посмотрел на воздух и увидел, что воздух неподвижен, посмотрел на небесный свод и увидел, что он остановился и птицы небесные в полете остановились, посмотрел на землю и увидел поставленный сосуд и работников, возлежавших подле, и руки их были около сосуда, и вкушающие не вкушали, и берущие не брали, и подносящие ко рту не подносили, и лица всех были обращены к небу. И увидел овец, которых гнали, но которые стояли. И пастух поднял руку, чтобы гнать их, но рука оставалась поднятой. И посмотрел на течение реки и увидел, что козлы прикасались к воде, но не пили, и все в этот миг остановилось».

Мы снова все помолчали.

И батюшка снова заговорил:

– Сейчас говорят, что Первоевангелие Иакова, которое называют «Евангелие детства», – это подделка. Я этого не знаю. Но я знаю точно, что Новый Завет поменял Ветхий, и это можно было прочувствовать. И каждый раз здесь, на Поле Пастушков, в день Рождества происходит что-то такое, когда ты попадаешь в пространство вне времени. Вот как сейчас. Вы же чувствуете, что никакого времени нет?

И мы это чувствовали! Мир словно затаился. Не было ни холода, ни жары, ни ветра, ни безветрия, ни звуков, ни тишины. И то, что мы ощущали в душе, полностью совпадало с тем, что было вокруг.

– А вы уже были в той пещере, где пастухи укрывались от промозглого ветра в ночь появления Младенца на свет?

Мы отрицательно покачали головами.

– Пойдемте, – позвал нас монах, – сегодня туда надо прийти обязательно.

Он спустился по семи ступенькам, ведущим в подземелье, старинным огромным ключом повернул в замочной скважине. Механизм заскрипел и дверь отворилась.

– Мы внутри пещеры пастухов, – продолжил наш незапланированный гид. – Здесь, вот в этом месте, по традиции лежит крест. Он обозначает, где появился архангел Гавриил и принес важную весть пастухам в ночь Рождества: «И сказал им Ангел: не бойтесь; я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям: ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь». А когда пастухи вышли из пещеры и посмотрели в сторону Вифлеема, они увидели звезду и услышали, как многочисленное небесное воинство поет гимн Богу!

– А что это была за звезда, батюшка? – осмелился я прервать наше с Георгием молчание.

– Возможно, Вифлеемская звезда, упомянутая в Евангелии от Матфея, которая светила пастухам и которая ведет волхвов в Иерусалим, а затем в Вифлеем, – это астрономический феномен. Несколько ярких планет сошлись вместе, и получилось мощное свечение. Но мне больше нравится предположение, что Господь на небе что-то создал специально в честь Рождества. Бог сотворил землю, Он руководит всеми процессами, все события происходят из-под Его созидающей руки. И когда Ему нужно создать новую звезду, Он ее создает.

– А кто такие волхвы? – в свою очередь спросил Георгий.

– Мы не знаем, кто такие волхвы. Жрецы, маги, астрономы или даже цари. Мы точно можем сказать, что у них был очень высокий статус. Такого уровня, что сам Ирод устроил им прием в Иерусалиме. Там-то они и проговорились о причине своего путешествия. – Монах ходил по пространству пещеры, зажигая свечи и лампадки. – Но прошло две тысячи лет. Время ничего не оставило от земной славы могущественных волхвов – только несколько строчек во второй главе Евангелия от Матфея: «…войдя в дом, увидели Младенца с Мариею, Матерью Его, и, пав, поклонились Ему; и, открыв сокровища свои, принесли Ему дары: золото, ладан и смирну». Их часто объединяют: пастушков, о которых рассказал евангелист Лука, и волхвов, о которых пишет апостол Матфей. На иконах, картинах, в фильмах всех гостей новорожденного Иисуса мы можем увидеть вместе. Но, скорее всего, волхвы пришли позже. Они увидели далеко на востоке звезду, которая взошла, когда родился Сын Бога. Об этой звезде было сказано в древних пророчествах. И, лишь приметив звезду, чтобы почтить рожденного под ней Младенца, волхвы отправились в путешествие, которое могло занять несколько месяцев.

– Батюшка, а где вся братия монастыря? Какое у вас послушание? Вы давно здесь?

Чтобы ответить на эти вопросы, монах присел на одну из ступенек лестницы и жестом указал, где могли бы сесть мы с Георгием. Его рассказ мог бы показаться невероятным, если бы я услышал его в любом другом месте. И в другое время. Но именно сейчас нам казалось: только так все и должно быть.

– Меня зовут отец Игнатий, я настоятель этого монастыря на Поле Пастушков. Я родился в Греции. Там я задумался, что, возможно, должен стать монахом. Чтобы это узнать и проверить себя, я уехал на Афон, а когда вернулся, некоторое время работал учителем, преподавал английский. Однажды меня навестил друг и позвал вместе с ним в паломничество на Святую Землю. И билет он мне подарил. Это было двадцать четыре года назад. В первый же день, когда мы приехали сюда, на Поле Пастушков, монах, который здесь жил, неожиданно сказал мне, что я – следующий настоятель этого монастыря. Тогда мне было двадцать семь лет.

«Бывает же так, – думал я про себя, – чтобы единственный человек, который тебе здесь повстречался, оказался настоятелем расположенной здесь обители, да еще начал делиться со мной подробностями своей удивительной жизни!» Но, видно, в этом месте люди становятся предельно искренними, а беседы – невероятно откровенными:

– Шел третий день моего паломничества. И вот настоятель монастыря Пастушков отец Серафим сказал мне: «Сегодня ты станешь монахом. Ты согласен?» Я с большой радостью согласился. Меня звали Джон. Он дал мне имя Иларион. А через два года, в тысяча девятьсот девяностошестом году, в Лавре Саввы Освященного я был пострижен в великую схиму. Имя у меня изменилось еще раз. Отец Серафим назвал меня Игнатием.

Самое удивительное, что этот человек, когда заехал сюда со своим другом, не знал об этом месте ничего, кроме десяти сказанных в Евангелии строчек. Но смиренно принял свою новую судьбу.

– В две тысячитретьем году отец Серафим умер, – продолжал монах, – ему было сто пять лет. В этом же году я стал вместо него настоятелем этого монастыря на Поле Пастушков. И никогда никуда не уезжал отсюда. И с тех пор