Книга совпадений. Чудеса на дороге к Богу. Рассказы - Александр Альбертович Казакевич

а Джонни Исса Андоние – на втором. Это внушительных размеров территория, которая объединяет большой коридор, две огромные комнаты и балкон – как терраса. Балкон был весь усажен разнообразными комнатными цветами. От пола до потолка. Столько цветов, как здесь, мы не видели даже в палестинских монастырях. А его вифлеемская квартира превратилась в огромную мастерскую. Он работает в старинной традиции с темперой и эмульсиями, приготовленными с добавлением яиц. Почти позабытые сегодня старинные технологии. Джонни Исса создает свои сюжеты и образы так, чтобы при их помощи человек говорил с Богом, а Бог – с человеком. Все его стены увешаны работами, своими и чужими, репродукциями, вырезками из книг, набросками.

– Вот моя первая икона, – показал художник на образ Богородицы.

И в его голосе было столько любви! Оказавшись в своем царстве, он просто расцветал на глазах. Чай заварил сам, не стал звать ни маму, ни сестру. Это был здешний вид полыни, которую с большим удовольствием пьет местное население с восточными сладостями. Чашки нельзя было назвать отмытыми до идеальной белизны. Но по посуде, по порядку в комнатах, по оставленным там и здесь личным вещам было понятно, что это не очень-то заботит нашего нового друга. Бытовому миру он делает легкое одолжение, принимая его, и то только затем, чтобы служить миру картин, икон и молитв:

– Иоанн Дамаскин говорил, что икона – это Евангелие для неграмотных. Поэтому, прежде всего, я должен рассказать историю, показать все, как было, шаг за шагом. С самого начала. Благовещенье, Рождество, Крещение… Когда я был на Афоне, видел, что они даже псалмы рисуют – это очень интересно…

Георгий тоже весь явно загорелся от этой встречи, он хотел узнать как можно больше и о самом процессе церковной живописи, и об этом удивительном человеке:

– А когда вы рисуете, вы мучаетесь или это радость без разочарований и сожалений?

– Чтобы писать иконы, одной технологии недостаточно. Надо измениться самому. Все больше времени я стал проводить в монастырях, в общении с монахами, чтении богословских книг. Это стало необходимостью – узнать, почувствовать, понять, как жили святые, которых я рисую. И отношение к живописи тоже менялось. Вначале я просто мучился, если что-то не получалось, а теперь жду, когда икона сама подскажет, как я должен ее написать.

– Как это?

– Иногда пытаешься сделать икону, а она не получается. Какого-то последнего штриха не хватает. И ты не можешь его найти неделю… И Господь помогает… Поэтому я каждый день молюсь, читаю Библию…

Мне показалось, что Джонни Исса – бессребреник. Его работы – по всей Святой Земле, но вряд ли для него это способ заработка. Это его служение Богу. Не за деньги, не за имя.

Он спросил, как мы будем ночевать, ведь отцу Моисею явно не до нас, а в русской гостинице, как и вчера, нет мест. Робко Джонни Исса Андоние спросил нас, не будем ли мы возражать, если он постелит нам в его мастерской. Конечно, мы не возражали. Позвонили отцу Моисею, чтобы предупредить, но его телефон был отключен.

Но перед сном мы вышли на балкон и долго смотрели в черное высокое вифлеемское небо с огромной луной посередине. Нам очень хотелось увидеть там рождественскую звезду, но ее не было. И в то же время… Как же не было, если мы все время купались в ее свете, получая один подарок от этого города за другим?

– Сколько нам отец Никодим велел найти ангелов в Вифлееме? – напомнил я цель нашего приезда сюда.

– Десять, кажется! – отозвался Георгий.

– Давай подсчитаем?

– Давай!

– Детей батюшки Моисея я бы включать не стал, потому что мы с ними особенно не познакомились. А вот Машу и родившегося Ису надо включить обязательно!

– Два ангела уже есть!

– Далее – вратарник, в доме которого мы остановились!

– Он – чистый ангел! Мне кажется, что у него монашеская натура. Просто он не в монастыре, а в творчестве. Но это творчество – оно как послушание. Оно ради Господа!

– Уже трое. Но мы еще встретили отца Игнатия из монастыря на Поле Пастушков! Неужели мы его не включим в этот список?

– Получается, четверо!

– Ты, может быть, окажешься против, но я непременно включу сюда Егора Фомича и матушку Тамару. Удивительные люди! Такие активные, мощные, просто воины Христовы. А значит, ангелы.

– Хорошо! Почему я буду спорить? Пять и шесть.

– А тот итальянец из Молочного Грота? Божий человек! Какой чистый! Открытый! Ведь всех исцеляет на просто песочек, который надо добавлять в молоко или в воду, а его отношение к происходящему! Его молитвы!

– Семь!

– Ну, если честно, в этой поездке и отец Моисей, и его попадья удивительно себя повели! Им было совсем не до нас, но они столько любви проявили! Так нам помогли! Как мы их сможем не посчитать?

– Давай, давай! Я только за!

– Получилось восемь и девять. Одного не хватает!

– А если мы завтра его не встретим? Получится, что съездили напрасно!

– Обязательно встретим! Мы за два дня девять ангелов встретили! Еще один будет обязательно!

– А того человека с ослом включать в список ангелов будем?

– Ну, ты еще мальчика включи из самолета, который сидел позади тебя! Как-то этот человек мне не показался ангелом! Мы почему-то ничего не спросили у деда Егора, как там у них все закончилось в полиции?

– Да как закончилось? Договорились полюбовно и разъехались! А таксист здесь, в Палестине, боковину у микроавтобуса поправит за небольшие деньги.

Мы немного еще помолчали, перебирая впечатления. И вдруг одновременно вспомнили 96-летнего деда на электрической инвалидной каталке. Как мы могли позабыть про него! Как он замечательно с нами поговорил, появился в самый нужный момент, а когда все закончилось – так же легко уехал дальше радоваться жизни! И вспомнив, мы так же одновременно сказали:

– Дед!

И оба поняли друг друга.

– Вот и десять ангелов! – подвел я итог. – Теперь твоя жизнь, Георгий, не может не измениться!

– Возможно, как и твоя, – ответил мой друг.

На следующий день художник разбудил нас рано. Так рано, что мы его чуть не вычеркнули из списка ангелов. Но Джонни Исса Андоние должен был спешить в храм, где его ждала работа. Он принес нам на балкон белую, скворчащую на сковородке яичницу, усыпанную огненными желтками. Мы ее тут же уничтожили. Оказалось, что это был завтрак на троих и мы оставили хозяина дома голодным. Но он нас успокоил, что сейчас приготовит себе еще. Он направился заниматься росписью, а мы решили перед тем, как найти такси, еще раз войти в церковь Рождества.

Согнувшись, прошли через низкий вход, который называется «Врата смирения», специально устроенный еще в Средние века таким образом, чтобы никто из вифлеемских захватчиков не смог въехать в базилику на коне.

Народу было немного. Со вчерашним и позавчерашним днями не сравнить. Мы поклонились образу улыбающейся Вифлеемской Богородицы. И приложились, но на этот раз не стали просить ни о чем, а поблагодарили за все, что Она для нас сделала. Спустились вниз, в пещерку, и попали на литургию. Человек десять паломников уже выстроились в очередь для причастия. Среди них мы заметили монаха из Молочного Грота. Одного из наших ангелов. Он взглянул на нас своими кроткими очами, которыми, не меняя выражения лица, отправил нам огонек любви. На площади у рождественской ели стояло несколько машин