Книга совпадений. Чудеса на дороге к Богу. Рассказы - Александр Альбертович Казакевич

– А у нас их нет! – сказала матушка. – Мы их еще утром отдали отцу Моисею!

– Мы были у них, – подтвердил дед, – вас не застали, зато застали мужа нашей Маши. Он полчаса, как в дом зашел. Нам даже младенца вынесли показать. Ну и мы с Тамарой порадовались.

– Значит, наш отъезд из этого дома и ваш приезд туда разделяли всего несколько минут, – сделал я выводы. – Вот встретились бы мы с вами тогда и пропустили бы столько важного, которым был наполнен этот день.

– Но откуда вы могли знать, что мы еще вернемся в этот дом, куда отвезли беременную Машу? – заподозрил неладное Георгий. – Ведь мы собирались там просто высадить нашу женщину и уехать в гостиницу! Вернуть паспорта администратору гостиницы было бы логичнее!

– В ваших паспортах лежала бумажка с телефоном какого-то знакомого, к которому вы собирались! – начала защищать своего деда матушка Тамара. – Мы туда дозвонились, оказалось, это номер отца Моисея!

– Везунчики! – ответил Георгий. – Вот мы ему не можем дозвониться. Ни вчера не смогли, ни сейчас! Я вот набираю, пока мы с вами говорим, – не берет!

– Ну и у нас не совсем он взял, а его жена.

– Ну что ж, – Георгий обратился ко мне, – надо ехать в дом отца Моисея!

– И его попадьи! – согласился я.

Мы вышли из пещеры и словно попали в другую реальность. Все было совсем не так, когда мы спускались вниз: сразу несколько паломнических групп бродили по всем монастырским дорожкам, везде сновали гиды, у храма несколько монахов общались с паломниками. Звуков тоже было много: речь на разных языках, крики птиц, блеяние овец из дальних загонов обители.

– Посмотрите, сколько людей приехало, пока мы были внизу! – воскликнул я. – Вашу обитель не узнать.

– Я бы сказал, что просто вам повезло оказаться здесь в такую минуту, которая бывает только на Рождество, – заулыбался батюшка. – Встретились с чудом, сохраняйте его в себе как можно дольше! Счастливого года!

Мы поклонились друг другу. На прощание отец Игнатий, дед Егор и матушка Тамара помахали нам руками, а священник перекрестил!

– Отмечать пойдут сейчас купчую! – объяснил мне ситуацию Георгий.

– Имеют право! Главное, чтобы, отмечая, не потеряли! – пошутил я.

– Эти не потеряют! Тем более у них копия!

Наконец-то мы ехали в дом отца Моисея не на телеге, а в такси. Через двадцать минут были на месте.

– А его нет, – сказала попадья, – и про паспорта слышу первый раз! Идите в наш храм, отец Моисей должен быть там. Они с художником обсуждают будущую роспись стен.

Новое чувство неуверенности в завтрашнем дне коснулось наших душ. И мы поспешили в церковь, которая находилась в трех минутах от дома.

И действительно, там был батюшка, с кем-то неторопливо говорил по-арабски. Когда мы приблизились, то увидели, что он разговаривает с вратарником из русской паломнической гостиницы!

Батюшка и вратарник поздоровались. Отец Моисей представил:

– Это Джонни Исса Андоние, художник, он распишет наш храм.

– Художник? – удивились мы, – А почему вы стоите на воротах в гостинице?

– Это вы так решили, что я у них кто-то из обслуживающего персонала! На самом деле я расписывал в этой гостинице трапезную! Уже закончил! А с завтрашнего дня буду работать здесь!

– Неужели! А почему вы нам ничего не сказали? И осла приютили почему?

– Ну, я же видел, что вы не обманываете и вам нужна помощь! И решил помочь! Там, в гостинице, работают хорошие люди, они не были бы против!

Отец Моисей удивился, что мы уже знакомы. Если бы он знал все наши мытарства, которые пришлось пережить за эти два дня!

Батюшка сказал, что в Вифлееме очень серьезно относятся к художникам, потому что здесь был случай, когда город подвергся нападению. Захватчики из Персии разорили и разрушили все здания, кроме базилики Рождества. И только потому, что над входом художник по какой-то причине изобразил волхвов, приносящих дары Младенцу в одеждах персидских царей. С одной стороны, из-за волхвов произошло много бед: они, не предполагая, как все произойдет, рассказали в Иерусалиме о рождении Мессии и тем самым разбудили страх Ирода потерять престол. Когда же волхвы посетили Младенца и не вернулись, жестокость правителя Иудеи захлестнула все окрестности: по приказу Ирода были казнены дети младше двух лет – около 12 тысяч (по другим источникам – 14 тысяч). А с другой стороны, благодаря изображению волхвов, в неприкосновенности сохранилось место рождения Иисуса.

– А давно вы расписываете храмы? – спросил я художника.

– В этом году мне исполняется шестьдесят лет. Юбилей. А двадцать пять лет назад я решил съездить в монастырь святого Саввы Освященного. Как паломник. И там со мной что-то произошло. Я очень захотел рисовать. Это было как наваждение. Кисти просились в руки. Но даже когда кистей не было, достаточно было только краски – все равно, какого цвета, – и пальцами я мог создать рисунок на любой поверхности.

– И вы ни у кого не учились? – заинтересовался Георгий.

– Как же! Конечно, учился! Когда я понял, что без живописи не смогу, уехал из Вифлеема учиться на Кипр. Я мог бы остаться на Кипре, жить и работать там. У меня были такие возможности. Но я вернулся. Здесь очень мало иконописцев. А церковь в них нуждается. Нас, христиан, всего один процент остался в Палестине…

– Это большая проблема Вифлеема, – поддержал его отец Моисей, – мы с вами говорили об этом! Число христиан уменьшается. И происходит это на глазах.

– Значит, вы вернулись, потому что переживаете, что в Палестине не окажется православных живописцев? – продолжил расспрашивать мой друг.

– Можно так сказать! Ну, еще у меня здесь живет семья: сестра и мама.

– Когда вы вернулись, долго пришлось искать первый заказ?

– Первым делом, вернувшись домой, я поехал туда, где возникло желание стать художником. В Лавре святого Саввы Освященного я расписал свой первый храм. Здесь, в Палестине, много старинных церквей, и в каждой из них находилось что-нибудь для меня. И в Иерихоне, и у Гроба Лазаря Четырехдневного, и в монастыре на Поле Пастушков. А сейчас меня пригласили расписать церковь католики, в Абу Гош. Это испано-итальянское братство. Им очень нравится православная традиция искусства, византийские иконы… Да вы приходите ко мне! Я здесь неподалеку живу, рядом с центральной площадью! Через три дома! Пойдемте ко мне сейчас на чай. Пойдете, отец Моисей?

– Нет, – отказался батюшка. – У меня столько важных событий дома, что никак, ну просто никак не могу уделить вам время! Вы уж простите!

– Ну, в другой раз придете. А вы, ребята, хотите зайти ко мне?

У нас, собственно говоря, других вариантов на вечер не было. А тут такая возможность – побывать дома у самого известного художника Вифлеема, которого мы все время принимали за вратарника!

И уже на выходе из храма я вдруг опомнился, вернулся к священнику:

– Отец Моисей! А наши паспорта у вас?

– Ах да! Возьмите! Но вы же придете ночевать сегодня?

– Мы вам позвоним! Только вы трубку берите, а то дозвониться до вас – такая проблема!

По улицам вечернего Вифлеема мы шли в дом художника. По дороге он продолжал свой рассказ:

– Задолго до того, как я написал свою первую работу, уже знал, что это будет образ Богородицы. И он у меня сохранился. Это небольшая икона, но она самая ценная для меня, потому что с нее все началось!

Мама и сестра живут на первом этаже,