Зверь в моем замке - Элейн Торн

Глава 10

Глава 10

Утро в Вороньем Гнезде начиналось как обычно — с крика чаек над скалами и сквозняка, что гулял по коридорам, заставляя пламя факелов трепетать. В это утро привычную тишину нарушила суета. Седрик, проходя по галерее, раздавал приказы направо и налево, и его голос гремел под сводами, как раскат грома. Слуги бегали с узлами и корзинами, конюхи седлали лошадей, а Изольда, запершись в своих покоях, перебирала платья, выбирая то, что лучше всего подчеркнёт её статус перед соседями, украшения плотным ковром застилали кровать в покоях. Для них Изольда приказала найти отдельный сундучок. Она нервничала, расстраивалась из-за пустяков. Всю нервозность вымещала на бедных девушках служанках. Девушки стойко выносили все причитания, зная, что госпожа скоро уедет. А они могут немного от нее отдохнуть.

Поездка в Торнхилл — соседнее графство — готовилась уже несколько недель. Граф Корвейский, решил ехать лично с семьей. Годы не сломили его: он всё так же прямо держался в седле, всё так же холодно смотрел на мир из-под кустистых бровей, и лишь седина, густо припорошившая некогда чёрные волосы, да глубокие морщины, прорезавшие лицо, выдавали возраст. Союз с Торнхиллами был слишком важен, чтобы доверить его одному Седрику, который, при всей своей амбициозности, не отличался дипломатическим тактом. Граф Эдмунд Торнхиллский был старым другом ещё по северным войнам, и граф Корвейский рассчитывал, что их общее прошлое поможет смягчить переговоры.

Седрик намеревался просить руки старшей дочери графа Эдмунда, и союз этот сулил серебряные рудники, военную поддержку и место в большой политике. Изольда, разумеется, была в восторге: брак пасынка с богатой наследницей укреплял и её собственное положение. Лианну брали с собой — не потому что хотели, а потому что оставлять её одну в замке было бы неприлично.

Лианна стояла у окна в своей спальне, пока Эльза укладывала в дорожный сундук её скромный гардероб. Платье для пира — тёмно-синее, с серебряной вышивкой. Дорожный плащ. Сменная сорочка. Ничего лишнего, ничего броского. Лианна смотрела на серое небо и думала не о предстоящем пире, а о том, что уже несколько дней Кайл не попадался ей на глаза. После того разговора на скамье он словно исчез. Не приходил к конюшне, когда она гуляла, не подходил в парке, не передавал через Эльзу маленьких деревянных фигурок. Она понимала: ему нужно время. Но от этого понимания было не легче.

— Леди Лианна, — Эльза защелкнула замок сундука, — я всё уложила. Вы бы спустились во двор, а то леди Изольда будет недовольна, если вы опоздаете.

— Иду, — ответила Лианна.

Она накинула плащ и вышла из спальни.

Лианна огляделась — и заметила Кайла. Он стоял у конюшни, держа под уздцы кобылу — белую, смирную, по имени Снежинка. Он был одет в дорожный плащ, и лицо его было серьёзным, даже мрачным.

Во дворе уже выстроилась кавалькада. Граф, закутанный в меховой плащ, восседал на мощном сером жеребце — он никогда не ездил в повозках, считая это бабьей прихотью. Изольда устроилась в крытой карете, кутаясь в лисью накидку и морщась от холодного ветра. Седрик, в охотничьем камзоле и с арбалетом за спиной, гарцевал на вороном коне во главе колонны.

Она подошла. Кайл поднял глаза и встретился с ней взглядом. В его серо-голубых глазах больше не было бури — только усталость и что-то похожее на смирение.

— Кайл, — сказала она негромко.

— Леди Лианна. — Он кивнул, но тут же осёкся. — Лианна. Я... я хотел поговорить с тобой. До того, как вы..ты уедешь.

Она остановилась. Слуги сновали мимо, Седрик что-то кричал кучерам, Изольда выглядывала из повозки с выражением крайнего нетерпения. Но в этот момент для Лианны существовал только Кайл.

— Я тебя слушаю, — сказала она.

Он глубоко вздохнул, как перед прыжком в ледяную воду.

— Я прошу прощения. За то, что был резок тогда. За то, что столько дней не подходил к тебе. Это было... малодушно. Ты рассказала мне правду — трудную, — а я повёл себя как обиженный мальчишка. Прости меня.

Лианна покачала головой.

— Тебе не за что просить прощения. Я должна была рассказать раньше.

— Нет. — Кайл упрямо сжал губы. — Ты хранила тайну. И я понимаю теперь — почему. Ты боялась за него. И за себя. И за меня тоже. — Он помолчал. — Я хочу, чтобы ты знала: я не отрекаюсь от своих слов. Я люблю тебя. И буду любить. Несмотря ни на что.

Она опустила глаза. Сердце сжалось от боли — за него, за себя, за всё, что было и чего не было.

— Даже если ты дождёшься своего оборотня, — продолжал Кайл, и голос его дрогнул лишь на мгновение, — даже если он вернётся и заберёт тебя в свои северные земли... я всё равно буду любить тебя. Потому что ты — лучшее, что случилось со мной. И никакая другая женщина этого не изменит. Я... я не смирился. Правда. Только не исчезай из моей жизни совсем. Хорошо?

Лианна подняла глаза. В них стояли слёзы. Она шагнула к нему и взяла за руку — прямо на виду у слуг, у Изольды, у всего двора. Плевать. Впервые за долгое время ей было плевать, что подумают другие.

— Ты мой лучший друг, — сказала она. — Ты всегда им был. И всегда будешь. Я не исчезну. Обещаю.

Кайл слабо улыбнулся. Его пальцы сжали её ладонь — осторожно, бережно, как величайшую драгоценность.

— Тогда езжай, — сказал он. Буду ждать твоего возвращения.

Кайл помог Лианне подняться внутрь повозки. Она села напротив мачехи, расправила складки плаща и встретилась взглядом с Кайлом. Высокий, одинокий, верный. В его серо-голубых глазах больше не было бури, только тихая, смиренная печаль.

— Береги себя, — сказал он одними губами.

Она едва заметно кивнула. Карета тронулась. Лианна смотрела в окно, пока фигура Кайла не растворилась в серой дымке. Изольда, заметив её взгляд, поджала губы.

— Ты слишком много времени проводишь с этим конюхом, — заметила она ледяным тоном. — Люди начинают говорить.

— Кайл — мой друг, — ответила Лианна, не оборачиваясь. — И он не конюх, а оруженосец. Сын сэра Олдрика.

— Сын покойного сэра Олдрика, — поправила Изольда, — у которого не осталось ни земель, ни титула. Дружба с ним тебе ничего не даст. А вот испортить репутацию