Зверь в моем замке - Элейн Торн

Лианна промолчала. Она знала, что спорить с мачехой — всё равно что бросать камни в море: круги пойдут, но толку не будет. Вместо этого она смотрела на дорогу, уползающую в серую даль, и думала о том, что Кайл остался там, позади, — её единственный настоящий друг, её верный рыцарь, её бедный, безнадёжно влюблённый Кайл. Она никогда не полюбит его так, как он того заслуживает. Но пока в этом мире есть такие люди, как он, тьма не поглотит его до конца.

Графство называлось Торнхилл — и лежало к юго-востоку от Вороньего Гнезда, в дне пути верхом. Земли там были богаче, чем у Корвейских: пологие холмы, покрытые виноградниками, дубовые рощи, полные дичи, и серебряные рудники, что приносили графу немалый доход. Правил Торнхиллом граф Эдмунд Торнхиллский — грузный, краснолицый человек лет пятидесяти, с громким голосом и привычкой хлопать собеседника по плечу так, что тот пошатывался. Он любил три вещи: охоту, вино и разговоры о политике — и во всех трёх был одинаково неумерен.

Жену его звали леди Маргарет — тихая, бледная женщина с усталыми глазами, которая за двадцать лет брака научилась не слышать мужа и не замечать его выходок. Она родила ему двух дочерей и сына, умершего в младенчестве, и с тех пор посвятила себя вышивке и молитвам.

Дочерей звали Розалин и Элис. Розалин, старшая, была возрастом как Лианна — девятнадцатилетняя, высокая, статная, с золотисто-русыми волосами и надменным изгибом губ. Она унаследовала от отца любовь к власти и от матери — умение скрывать свои мысли. Младшая, Элис, только-только вошла в возраст — ей минуло пятнадцать, и она была полной противоположностью сестры: смешливая, любопытная, с вечно растрёпанными косами и веснушками на носу. Она ещё не научилась держать язык за зубами и говорила всё, что думает, к ужасу леди Маргарет.

Это отец решил, что Седрику пора жениться.

Граф Корвейский, не привык откладывать дела в долгий ящик. Доходы графства были в порядке — северные походы прошлых лет принесли богатую добычу, земли исправно давали урожай, а торговля с купцами шла бойко. Никакой нужды в деньгах Корвейские не испытывали. Но граф мыслил не как торгаш, а как стратег. Лишний союз никогда не помешает, особенно когда на троне сидит король, который с подозрением смотрит на старые военные роды. Торнхиллы были идеальной партией: граф Эдмунд приходился графу Корвейскому старым другом ещё по северным кампаниям, их земли лежали по соседству, а старшая дочь Эдмунда, Розалин, слыла не только красавицей, но и девушкой с характером — такая не даст Седрику распуститься.

— Тебе пора жениться, — сказал граф сыну за ужином, когда решение было принято. — Хватит скакать по лесам с арбалетом. Пора обзавестись женой и наследником. Поедем в Торнхилл. Посмотрим на дочь графа. Если она тебе приглянется — ударим по рукам.

Седрик пожал плечами. Женитьба его не пугала и не вдохновляла — скорее, он видел в ней очередную возможность утвердить своё положение. К тому же Розалин и правда была хороша собой, а Седрик, при всей своей грубости, ценил красоту. Вернее, ценил возможность обладать ею.

Семейство Корвейских выехало из Вороньего Гнезда ранним утром. Граф ехал верхом на сером жеребце, прямой, как копьё, и лишь изредка потирал затёкшее плечо — старая рана давала о себе знать в холодную погоду. Изольда, устроившаяся в карете, надела лучшее платье из лилового бархата и все свои изумруды.

Седрик гарцевал на жеребце во главе колонны. Он был в отличном расположении духа — предвкушал пир и знакомство с невестой. Лианна сидела в карете напротив Изольды и молча смотрела на проплывающие мимо холмы.

Замок Торнхилл встретил гостей пышным фасадом. Он был вдвое больше Вороньего Гнезда — светлый, с круглыми башнями и витражами в окнах, с фонтаном во внутреннем дворе и садом, где даже осенью цвели поздние розы. Граф Эдмунд, раскрасневшийся от волнения и предвкушения, лично вышел встречать гостей. Он был грузным мужчиной с громовым голосом и привычкой хлопать собеседника по плечу так, что тот пошатывался.

— Корвейский, старый пёс! — взревел он, заключая графа в медвежьи объятия. — Сколько лет, сколько зим! А ты всё так же держишься в седле, как мальчишка!

— Эдмунд, — ответил граф Корвейский, и его голос, низкий и спокойный, прозвучал как раскат далёкого грома. — Ты, смотрю, раздобрел на южных хлебах. Видно, война уже не манит?

— Война манит, да жена не пускает! — Эдмунд расхохотался и повернулся к Изольде. — Леди Изольда, вы, прекрасны! Ваш приезд — украшение моего скромного дома.

Изольда благосклонно протянула руку для поцелуя.

— Вы слишком добры, граф. Ваш замок великолепен. Мы наслышаны о вашем гостеприимстве.

Эдмунд расцвёл. Потом перевёл взгляд на Седрика, оглядел его с ног до головы и одобрительно хлопнул по плечу.

— А это, стало быть, жених? Хорош! Вылитый отец в молодости. Розалин уже места себе не находит — всё гадает, каков ты собой. Ну, сегодня увидит!

Седрик ухмыльнулся и поклонился.

— Надеюсь, не разочарую леди Розалин.

— Не разочаруешь, не разочаруешь, — заверил граф и наконец заметил Лианну, скромно стоявшую за спиной Изольды. Его глаза — маленькие, но цепкие — пробежали по ней с тем оценивающим прищуром, каким смотрят на породистую кобылу. — А это, стало быть, младшая? Хороша! Вся в мать, говорят? Ну-ну. У меня на неё тоже виды есть — есть у меня один сосед, вдовец, правда, но с землями...

Лианна вежливо улыбнулась и ничего не ответила. Изольда бросила на неё быстрый, предостерегающий взгляд.

Граф Корвейский кашлянул, возвращая разговор в деловое русло.

— Мы рады быть твоими гостями, Эдмунд. Дорога была долгой, но оно того стоило. Надеюсь, наш визит укрепит дружбу между нашими домами.

— Укрепит, непременно укрепит! — Эдмунд всплеснул руками и вдруг заговорщицки понизил голос: — Вы, кстати, прибыли как нельзя вовремя. У меня в замке ещё один гость. Посол. Из самой столицы! Лорд Альрик из Уайтстоуна. А с ним — делегация северян. Представляете?

Граф Корвейский приподнял бровь.

— Северян? Из-за гор?

— Именно! — Эдмунд сиял. — Оборотни. Мирный договор, торговля, всё такое. Я уж не стал расспрашивать — политика, сами понимаете, дело тонкое. Но за столом сегодня будет на что посмотреть! Так что идёмте скорее, приём вот-вот начнётся. Маргарет уже заждалась, а Розалин, поди, все глаза проглядела в окно!

Он повернулся и зашагал к дверям замка, увлекая гостей за