Турнир академии. Гонки на небесных лодках - Алекс Го

чтобы проверить маневренность, и остались полностью довольны. Они не только увеличили скорость почти втрое, но и сохранили прежний расход Ци. Встроенные кристаллы, питавшие магический двигатель, разряжались с той же скоростью, что и раньше, а лодка летела значительно быстрее. Теперь у них было преимущество, о котором конкуренты даже не догадывались.

Во время последнего пробного полета на причале даже собрались зеваки. Ученики из других команд, готовившихся к турниру, останавливались, смотрели на необычную конструкцию и комментировали.

— Что это за уродство?

— Они разобрали лодку, а собрать обратно не смогли?

— У них просто денег не хватило купить что-то получше этого облезлого корыта!

Кто-то смеялся открыто, кто-то просто качал головой, жалея, что испортили хорошую лодку. Особенно много насмешек вызывал прозрачный купол, все решили, что команда боится промокнуть под дождем, поэтому и построили его.

Серый слышал все, но не обращал внимания. Го Сюн, стоявший рядом, поправлял очки и что-то записывал в свиток, невозмутимо глядя на толпу.

Никто из насмехавшихся даже не пытался понять, зачем они это сделали.

— А я-то переживал, что кто-то может украсть мою идею, когда увидит купол и крылья, — тихо хмыкнул попаданец. — Похоже, я переоценил наших противников.

Он решил, что за неделю до гонок можно будет подписать договор и на новый тип небесных лодок, возможно, одновременно с подзорными трубами. За такой короткий срок вряд ли кто-то успеет сплагиатить эти новинки, зато во время соревнования многие увидят их преимущества и захотят приобрести.

Когда переделка лодки была в основном завершена, Серый продемонстрировал готовый вариант остальным сокомандникам. Девушки выглядели откровенно невпечатленными, а Бай Юньфэн не стал сдерживаться и высказал все, что думает:

— Что за уродство⁈ И куда вы дели паруса?

— Это называется эргономичный дизайн, — попаданец решил давить оппонента умными словами. — И благодаря этому нам удалось увеличить скорость в три раза.

— Тогда хотя бы покрась лодку в алый цвет и название напиши золотыми иероглифами. Пусть хоть что-то тут красивое будет.

— Чтобы мы сверкали, как маяк в ночи, и все противники без проблем могли заметить нас за километры? — насмешливо переспросил Серый. — Нет уж. Лодку покрасим в белый или серебристый цвет. И кстати, насчет названия. Никто не против, если мы назовем судно «Ливэй»? Мои драгоценные родственники лопнут от злости, когда увидят это имя. А заодно разместим логотип нашей фирмы. Нельзя упускать шанс бесплатно прорекламировать себя на весь мир.

— Сын торговца, — сквозь зубы процедил Бай, но больше спорить не стал, в конце концов он и сам понимал, что реклама будет отличной, особенно если они победят.

Ну а остальные оказались недостаточно толстокожими, чтобы предлагать собственное имя в качестве названия лодки, и тоже не стали возражать.

Коробка

Весна в Заоблачном Пределе оказалась поздней. В то время как в долине внизу уже распускались первые цветы, на летающих островах академии снег все еще лежал в тенистых уголках, а по ночам холод пронизывал до костей, заставляя учеников кутаться в несколько слоев одежды, словно зима снова вернулась.

Однако Серый к этому времени уже успел привыкнуть и к холодам, и к жесткому расписанию, которое сам для себя установил. Раньше он отрубался буквально в ту же секунду, как голова касалась подушки, потому что за день уставал едва ли не до смерти. Но теперь его организм приспособился к нагрузкам, и он перестал по вечерам чувствовать себя выжатым лимоном.

Учебные занятия, изнурительные тренировки с командой, бесконечные переделки лодки, работа над новыми изобретениями и управление растущим бизнесом — все это больше не высасывало из него последние силы, а скорее заряжало какой-то странной, почти нездоровой энергией. Он спал меньше, а сил становилось больше, и это ощущение собственной растущей выносливости оказалось для него новым и весьма приятным.

Как-то вечером, когда Серый возвращался в общежитие после очередной тренировки, его уши вдруг уловили пение неподалеку. Он остановился на каменной дорожке и прислушался к песне, доносившейся откуда-то из темноты. Голос был чистым, высоким и звонким, а мелодия, хоть и незнакомая, явно была какой-то любовной балладой. Серый послушал некоторое время, удивляясь, что у кого-то хватает сил на то, чтобы голосить ночами по кустам, и пошел дальше.

Однако на следующий вечер, едва он устроился в своей комнате с книгой, собираясь немного почитать перед сном, пение раздалось снова. Теперь оно звучало уже с нескольких сторон одновременно. Кто-то пел красиво и проникновенно, кто-то старательно выводил ноты, но явно не попадал в тон, а один голос был настолько ужасным, что Серый невольно поморщился.

— Чего они так голосят? — спросил он у Го Сюна, который готовился ко сну.

Тот поднял на него удивленный взгляд и ответил таким тоном, будто речь шла о чем-то совершенно очевидном:

— Весна же.

Серый в недоумении склонил голову набок, и здоровяк принялся терпеливо объяснять, что кошколюдей весной непреодолимо тянет петь по ночам. Это такой же естественный и неотъемлемый процесс, как таяние снегов, набухание почек на деревьях или возвращение перелетных птиц в родные края. У аристократов, разумеется, эту особенность подавляют с детства строгим воспитанием, но простые ученики, особенно те, кто прибыл из небогатых семей, дают волю своим инстинктам безо всякого стеснения. Некоторые из них специально учатся пению, чтобы красиво исполнять эти весенние песни, и тем привлекать девушек, но большинство просто выходит на улицу и выводит мелодии так, как умеет, не заботясь о мнении окружающих.

Серый задумался, перебирая в памяти скудные воспоминания Ливэя. Он понял, что раньше его предшественник был слишком молод, чтобы участвовать в этом весеннем ритуале, а в поместье Шэнь никому по ночам петь не разрешалось, поэтому он лично никогда не сталкивался с подобным явлением. Ему стало даже немного смешно от мысли, что кошколюди унаследовали от своих «братьев меньших» не только внешние черты, но и такие забавные поведенческие паттерны — они орали по весне точно так же, как обычные коты в прошлом мире Серого. Он представил себе это зрелище: десятки учеников, сидящих на крышах и балконах и выводящих рулады под луной, и невольно улыбнулся.

А потом ему в голову пришла отличная идея. В его прошлой жизни коты обожали сидеть в картонных коробках, и это было почти такой же известной причудой, как весенние концерты. Если кошколюди унаследовали первую особенность, то вполне могли получить и вторую, и на этом вполне можно было подзаработать. Мысль показалась ему настолько блестящей, что он тут же ее записал, лишь бы не забыть с утра.

На следующий день, когда у него с