Боспор Киммерийский и Великая степь - Юрий Алексеевич Виноградов

имеется документальное свидетельство — надпись Каллимаха, сына Каллимаха, поставленная в Афинах вскоре после 176/75 гг. до н. э.[565] В ней говорится о некоем купце (может быть, была даже группа таких купцов), поставлявшем оливковое масло в обмен на зерно, вероятнее всего, в города Северного Причерноморья. Неудивительно в связи с этим, что финансовая система Боспорского государства постепенно вышла из кризиса. Важные финансовые перемены, как известно, были связаны с реформой Левкона II[566].

По поводу торговых связей Боспора с Востоком следует сказать особо. Дело в том, что только в это время боспорские монеты начинают встречаться на очень отдаленных от Керченского пролива территориях. Фанагорийская монета 250–200 гг. до н. э. была найдена в Хорезме[567]. Целый клад боспорских монет был обнаружен еще дальше к востоку, вероятно, в Джунгарии (северо-западный Китай). Он состоял из 16 монет, 15 из которых были пантикапейскими и одна — фанагорийской[568]. Самый поздний экземпляр относится к II в. до н. э.[569] По непонятным для меня причинам исследователи не придают никакого значения этой находке, хотя подлинность клада вряд ли может вызывать сомнения. Не менее показательным представляется факт, что самые ранние восточные монеты, найденные в Северном Причерноморье (парфянские и греко-бактрийские), датируются II в. до н. э.[570] Все эти, пусть не очень многочисленные материалы, позволяют считать, что создание системы международной торговли, в которую, с одной стороны, был включен Боспор, а с другой — государства Востока, при несомненном участии кочевых сарматских народов региона, началось во второй половине III — первой половине II в. до н. э.[571]

Что касается курганов боспорской элиты, то с их пониманием на рассматриваемом этапе связаны немалые трудности. Дело в том, что на европейском Боспоре их почти нет, это относится даже к столице государства — Пантикапею, а вот на азиатской стороне имеются в высшей степени показательные погребальные памятники[572]. В связи с этим невольно возникает вопрос — где хоронили боспорских владык этого времени? Неужели с этой целью их тела переправляли через пролив?

В числе элитарных курганов азиатского Боспора известны довольно богатые памятники с местными чертами в погребальном обряде и инвентаре: комплексы Васюриной горы, Буерова Могила, Мерджаны и др.[573] Традиционно в список курганов рассматриваемого времени включается Малая Близница. М. И. Ростовцев даже считал, что в нем нет ни единой находки ранее конца III в. до н. э.[574] Специальное изучение памятника показало, что курган относится к IV в. до н. э., вероятнее всего, к его середине[575], так что из списка показательных памятников второй половины III — первой половины II в. до н. э. его необходимо исключить.

На вершине Васюринской горы было возведено несколько курганов[576]. В самом большом из них был открыт двухкамерный расписной склеп, к которому вела каменная лестница. Около лестницы находились захоронения четырех коней с богатыми уздечными наборами, в состав которых входили фалары, ставшие очень популярными в сарматскую эпоху. В высшей степени любопытно, что эти четыре погребения являются разновременными. О. В. Шаров, проанализировав имеющиеся материалы, пришел к заключению, что два наиболее ранних из них относятся к III в. до н. э., третье — к началу II в. до н. э., а вот чевертое — к концу II — первой половине III в. н. э.[577] Поминальные церемонии на кургане, как можно считать, не прерывались на протяжении пяти веков.

Рис. 21. Золотая пластина из Мерджан

Очень показательной находкой из перечисленных памятников, на мой взгляд, является золотая пластина из Мерджан (окрестности Анапы), на которой изображен всадник с ритоном в руке, приближающийся к женщине (вероятнее всего, богине), сидящей на троне (рис. 21). Этот предмет долгое время относили к скифскому времени[578], что глубоко неверно. Мерджанская пластина по-своему очень показательна совсем для другой, значительно более поздней эпохи — II в. до н. э.[579] Складывается впечатление, что на этом этапе боспорские правители сохранили и развили близкие, союзнические отношения с местными племенами Подонья и Прикубанья.

Боспор и новая волна сарматских миграций

Приблизительно в середине II в. до н. э. относительно стабильная ситуация в степях Северного Причерноморья была нарушена, из-за Дона на запад стали продвигаться новые племена номадов[580]. Глубина кризиса, охватившего вследствие этого Северное Причерноморье, как представляется, была прямым результатом того, что в регионе тогда последовательно появилось сразу несколько кочевых этносов. Такое положение, разумеется, никак не способствовало развитию надежного базиса для сложения стабильных варварских этнополитических образований[581]. В соответствии с текстом Страбона (Strab. VII. 3.17), эта вторая волна сарматских миграций может быть связана с роксоланами, языгами и ургами. Вероятно, она включала также сарматов «царских», которые, как говорилось выше, ранее обитали в степях Подонья, Страбон же зафиксировал их уже на правом берегу Днепра[582]. Другую группу, которую следует связывать с этой волной, составляли сатархи. Плиний сообщал, что они перешли Дон (Plin. NH VI. 22), а одна из надписей второй половины II в. до н. э. (IOSPE. I2. 672) фиксирует их уже в районе Крыма[583]. Аспургиане появились на азиатской стороне Боспора (Strab. XI. 2.11), их продвижение сюда можно относить к последней четверти II в. до н. э.[584] Позднее они стали играть очень важную роль в событиях боспорской истории[585]. С. Ю. Сапрыкин придерживается точки зрения, что аспургиан следует связывать не с варварским этносом, а с военными колонистами Боспора, расселенными на царских землях, состав которых был весьма пестрым — сарматы, сатархи и пр.[586] Его трактовка, однако, не представляется убедительной.

Ухудшение военно-политического положения в степях вскоре отразилось на восточных рубежах Боспора. В этом отношении очень показательно разрушение ряда сельских поселений этого района, в том числе такого необычного для Боспора сооружения, как Таманский толос[587]. Негативные явления нарастали очень быстро — результаты археологических исследований последних лет демонстрируют почти полное запустение боспорской хоры к концу II в. до н. э.[588] В истории государства вновь возникла такая ситуация, при которой сельская округа, пострадавшая от вражеских нападений, не могла дать необходимого количества товарного хлеба. Есть веские основания считать, что экспорт зерна из Северного Причерноморья в это время на регулярной основе вообще не мог осуществляться. Полибий даже сообщает об импорте зерна в Понт из Средиземноморья (Polyb. IV. 4–5); ранее такого, как представляется, не случалось никогда.

Пытаясь противостоять натиску с востока, боспорские правители старались заручиться поддержкой царей Крымской Скифии. Некоторые эпиграфические документы, найденные в Пантикапее и Неаполе Скифском, позволяют предполагать, что