Боспор Киммерийский и Великая степь - Юрий Алексеевич Виноградов

Нетрудно заметить, что изображенные здесь тамги имеют различные размеры и иногда перекрывают друг друга. Совсем не исключено, что пантикапейская «энциклопедия» является материальным свидетельством некоего договора между боспорским царем и варварскими вождями. Если следовать этому предположению, то становится понятным, почему представленные на плите тамги отличаются по размерам — самые крупные, вероятно, принадлежали вождям наиболее сильных и влиятельных кочевнических объединений, а относительно маленькие и нечетко прочерченные — предводителям менее важных родов, возможно, зависимых от первых[621].

Рис. 23. Тамги на каменной плите из Пантикапея (рисунок Ф. И. Гросса)

Любопытной особенностью некрополей Боспора этого времени стало появление погребений с деформированными черепами, их число невелико, но в высшей степени значимо. Изменение формы черепов достигалось с помощью наложения повязок на головы детей, что ранее на берегах пролива, да и в других греческих государствах Северного Причерноморья никогда не практиковалось. Знаменитый российский антрополог, этнограф и археолог Д. Н. Анучин почти 140 лет назад был склонен связывать проникновение населения такого «экзотического» облика с разновременными волнами выходцев из степей Средней Азии, которые «распространялись затем в Южную Россию, в ущелья Северного Кавказа и в Западную Европу»[622]. В современной научной литературе преобладает точка зрения, что обычай деформирования черепов был связан с аланами[623], и с таким заключением вполне можно согласиться.

Все категории источников, относящиеся к середине I — середине III в. н. э., позволяют с уверенностью судить о заметном росте боспорской экономики, развитии внутренней и международной торговли, расцвете культуры. Боспор в очередной раз оказался на вершине своего могущества, но на сей раз это было могущество вассала Римской империи. Для имперской администрации Боспорское царство стало важным пунктом, расположенным на границе двух миров — цивилизации и варваров[624], что позволяло ей если не держать под контролем эту границу, то, по крайней мере, получать достоверную информацию о военно-политической ситуации в степях региона.

Контакты с номадами сыграли важную роль в изменении структуры боспорской армии. Ее основной ударной силой по-прежнему оставалась конница, изображения всадников, вооруженных характерными для этого времени мечами и луками, в большом количестве представлены на каменных надгробиях (рис. 24). Важным нововведением этого времени в военное дело Боспора стала тяжелая аристократическая кавалерия, система вооружения которой была заимствована у сарматов[625]. Тяжеловооруженные всадники-катафрактарии, о которых кратко говорилось выше (см. гл. 2, раздел «Номады и оседлые народы. Соперничество на поле боя» и гл. 3, раздел «Боспор и падение Великой Скифии»), появились в сарматской среде, они имели великолепное защитное вооружение из пластинчатого панциря и конического (каркасного) шлема (рис. 25)[626]. Пример такого нововведения на Боспоре можно видеть на посвятительном рельефе Трифона, обнаруженном в Танаисе (рис. 26; КБН. 1238). На нем изображен всадник в пластинчатом доспехе с коническим шлемом на голове, мчащийся на врага с тяжелым копьем наперевес.

Рис. 24. Боспорское надгробие с изображением всадников (по: Толстой, Кондаков 18896)

Рис. 25. Сарматский катафрактарий (по: Хазанов 20082)

Рис. 26. Посвящение Трифона (по: Толстой, Кондаков 1889а)

Сцены, связанные с ратными подвигами боспорских конников, представлены на росписях склепов, которые в основном были открыты во время раскопок на горе Митридат в Керчи[627]. Почти все они датируются первыми веками н. э. В их ряду особый интерес представляет склеп Анфестерия, на одной из стен которого изображена многофигурная композиция, представляющая, выражаясь сугубо условно, сцену из степного быта (рис. 27): шатер, приближающиеся к нему вооруженные всадники, длинное копье, прислоненное к шатру, горит с луком, висящим на ветке дерева, и т. д. Л. Г. Нечаева считала, что на росписи этого склепа можно видеть юрту, принадлежащую знатному кочевнику[628]. Правда, сразу надо отметить, что этот шатер никак нельзя назвать юртой хотя бы по той причине, что в плане он имеет не круглую, а, по всей видимости, четырехугольную форму[629]. М. И. Ростовцев видел здесь картину идиллического оттенка, навеянную жизнью пантикапейского «помещика» в степи, среди своих табунов[630]. Предположение, что боспорские аристократы первых веков нашей эры могли вести кочевую жизнь, сейчас не выглядит убедительным. Другое дело, что они были прекрасно знакомы с реалиями быта номадов — их жилищами, особенностями вооружения, снаряжения коня и т. д. Нет сомнения, что эта композиция имеет явный сакральный смысл и связана с представлениями о пребывании усопшего героя в загробном царстве; тем не менее, в ней отразились сугубо земные реалии, близкие и понятные населению Боспора этого времени. Близость степного мира, как видим, наложила отпечаток даже на отрасль искусства, связанного с погребальной практикой.

Рис. 27. Роспись в склепе Анфестерия (по: Атлас ОАК 1878–1879 гг.)

С отмеченным сюжетом росписи склепа Анфестерия можно связать серию моделей повозок, обнаруженных в боспорских погребениях второй половины I — начала II в. н. э. Они неоднократно привлекали внимание исследователей, которые пришли к заключению об их связи с миром кочевников[631]. По мнению Э. Р. Штерна, эти модели являются подражаниями повозкам, «действительно существовавшим в Скифии»[632]. Его как будто совсем не смущало, что от скифской культуры эти любопытные предметы отделены временным отрезком, по крайней мере, в три столетия. Совсем недавно эти находки были основательно изучены А. М. Бутягиным[633]. Он убедительно показал, что аналогии почти всем моделям повозок можно найти в изображениях на римских фресках. Тем не менее, исследователь связал боспорские находки с обычаем, сложившимся в результате проникновения в греческую среду выходцев из варварского мира, вероятно, из сармато-аланской среды[634]. Среди боспорских моделей в этом отношении особенно любопытна повозка с четырехугольным кузовом и возвышающейся в задней части конструкцией в виде усеченной пирамиды (рис. 28). В кузове сделаны отверстия, возможно, имитирующие окна. В пирамидальной конструкции тоже имеются отверстия спереди и сзади, при этом над передним даже обозначен козырек. Все эти особенности позволяют считать, что боспорская терракотовая модель сделана по образцу кочевнических кибиток. В ней даже предлагали видеть каркасную юрту, поставленную на телегу[635], но опять же надо отметить, что искать здесь юрту вряд ли возможно, а вот определенное сходство с четырехугольным шатром склепа Анфестерия здесь как будто имеется.

Рис. 28. Терракотовая модель повозки из пантикапейской могилы (по: Бутягин 2021)

Другая существенная особенность рассматриваемого периода заключается в существовании целой серии небольших укрепленных городов, расположенных на сельскохозяйственной