Шеф с системой. Крепость - Тимофей Афаэль

Угрюмый стиснул зубы, но кивнул.

Панкрат вскочил в седло. Бросил последний взгляд на Гришу, который смотрел на него во все глаза.

— За мной!

Отряд сорвался с места и понёсся по улице.

* * *

Особняк Шуваловых стоял за высоким забором. Ломов осадил коня у поворота и махнул рукой.

— Там. За углом.

Панкрат кивнул и тронул коня шагом. Выехал из-за угла и натянул поводья, оценивая обстановку.

Улица перед распахнутыми воротами была заполнена людьми. Двор и крыльцо особняка плотно обложили гвардейцы Тайного Приказа. Полста бойцов в красных плащах выстроили стальную стену, перекрыв вход в дом, где находился их Ревизор.

А прямо перед ними, полукругом, ощетинилась сталью стояла дружина рода Соколовых. Два десятка закованных в броню ветеранов сомкнули щиты, готовясь к штурму. Впереди, сжимая обнажённый меч, стоял седой воевода, а плечом к плечу с ним — молодой княжич Ярослав. Соколовы рвались внутрь, гвардейцы Оболенского держали периметр. Патовая ситуация, готовая в любую секунду сорваться в кровавую резню.

Панкрат не стал ждать.

Он ударил коня пятками и послал его прямо сквозь толпу, целясь в гвардейское оцепление. За спиной загрохотали копыта — храмовники пошли следом, на ходу разворачиваясь в боевой клин.

— Стоять! — заорал командир гвардейцев, оборачиваясь на грохот. — Именем Тайного Приказа!

Панкрат направил коня прямо на него.

Гвардеец был опытным воином. Он видел оскаленную морду боевого коня, несущегося на него галопом, и понял, что всадник не свернёт. Тогда он сделал единственное, что мог — отпрыгнул в снег, спасаясь от копыт.

Боевой конь Панкрата грудью смял гвардейский строй, разбрасывая людей в красных плащах. Храмовники хлынули следом, железным клином вбиваясь во двор. Гвардейцы оказались разрезаны надвое и зажаты между кавалерией Церкви и напирающими щитами Соколовых.

И тогда Савва поднял руку.

Пятнадцать клинков покинули ножны одновременно. Протяжный лязг ударил по ушам, и храмовники застыли в сёдлах. В наступившей тишине было слышно только, как храпят кони.

Ярослав и Ратибор удивлённо опустили мечи, а гвардейцы Оболенского попятились. Одно дело — рубиться со светской дружиной, и совсем другое — поднять сталь на цепных псов Архиепископа.

Панкрат набрал воздуха в грудь.

— Именем Архиепископа! — грянул его командирский бас, который он не использовал двадцать лет. — Морды в снег, псы! Пока я вас конями не растоптал!

Командир гвардейцев поднялся из сугроба, тяжело дыша и сжимая меч. Он переводил затравленный взгляд с воинов в чёрных плащах на Соколовых.

— Мы здесь по личному приказу Ревизора… — начал он.

— Мне плевать на твоего Ревизора, — отрезал Панкрат, нависая над ним с седла. — У меня приказ от Ставропигии. Кто встанет на пути — пойдёт против Святой Церкви. Ты хочешь пойти против Церкви, щенок?

Командир сглотнул. Тайный Приказ был страшной силой, но с Владычным полком нельзя договориться.

— Оружие в ножны, — рыкнул Панкрат. — Живо.

Первым сдался молодой гвардеец у ступеней. За ним второй, третий. Командир продержался дольше всех, но когда Савва молча направил на него коня, тоже разжал пальцы. Звон падающей стали прокатился по двору.

Панкрат, наконец, спешился.

Гвардейцы расступались перед ним, вжимаясь в стены. Дверь особняка была закрыта. Панкрат не стал стучать. Он ударил сапогом в створку, вкладывая в удар всю силу. Дверь распахнулась с грохотом, едва не слетев с петель.

Панкрат шагнул внутрь. Дверь в гостиную была открыта.

Он перешагнул через порог, печатая шаг и сразу увидел Сашку. Парень стоял посреди комнаты у рабочего стола — спокойный и собранный. Рядом с ним замерли двое седых стариков с обнажёнными клинками, а напротив них выстроился ещё десяток закованных в сталь бойцов. Командовал ими высокий человек в чёрном плаще и воронёной кирасе.

При появлении огромной фигуры с серебряным крестом на груди все замерли.

Человек в кирасе медленно обернулся. Его лицо ничего не выражало, но Панкрат безошибочно заметил, как напряглись чужие пальцы на эфесе меча.

— Кто ты такой? — голос командира прозвучал с явственной.

Панкрат не ответил.

Он просто пошёл сквозь комнату, шагая так, словно вооруженных бойцов здесь не было вовсе, небрежно отодвигая их закованным в сталь плечом.

Затем остановился вплотную к человеку в кирасе. Навис над ним, полностью перекрывая свет из окна. Тот был высоким, но сотник возвышался над ним как медведь над волком.

Вместо разговоров Панкрат достал из-за пазухи свёрток пергамента. Он не стал его разворачивать, а с размаху впечатал в дубовый стол так, что жалобно звякнула посуда.

— Ты тут за старшего? — голос Панкрата пророкотал, заполняя всю гостиную. — Читай. Грамота Ктитора. С этого часа Александр Веверин — официальный попечитель Святой Церкви и строитель лечебницы на храмовых землях.

Человек в кирасе опустил взгляд на печать Ставропигии

— Он неподсуден светскому суду, — Панкрат подался вперёд, нависая ещё сильнее, и его голос упал до угрожающего рыка. — Тот, кто попытается надеть на него железо — совершит святотатство. Пойдёт против Бога и против престола Архиепископа.

Священник выдержал паузу, глядя прямо в мёртвые глаза чужака.

— Пробовать будешь, пёс? Или на слово поверишь?

Чужак молчал, судя по виду, лихорадочно просчитывая варианты, которых не было. Если он отдаст приказ взять повара силой — это будет открытая война Империи с Церковью.

— Мы уходим, — сухо бросил он своим людям.

Бойцы в броне с облегчением опустили оружие и потянулись к выходу. Человек в кирасе развернулся на каблуках, ни на кого не глядя, и молча вышел из гостиной, унося с собой своё унижение.

Когда шаги стихли на лестнице, Панкрат с шумом выдохнул, сбрасывая боевое напряжение.

Он повернулся к Сашке. Парень смотрел на огромного священника с легким прищуром, в котором мешались усталость, облегчение и уважение.

— Ну здравствуй, Сашка, — усмехнулся в бороду Панкрат, похлопав широкой ладонью по столу рядом с грамотой. — Долг платежом красен.

* * *

Привет, ребята. Сообщаю, что с завтрашнего дня главы выкладываются через день до конца тома. Автору надо перевести дух

Глава 16

Сразу после того как гвардия отвалила, мы засобирались в Слободку.

Евдокия Андреевна спала ровно и спокойно. Желтизна на её лице ещё не сошла, но дыхание стало глубоким, а жар начал спадать. Кризис миновал. Теперь оставалось только ждать и соблюдать диету.

На крыльце особняка собрались все. Шувалов стоял чуть в стороне, Глеб Дмитриевич и Катерина — у самых ступеней. За