Золотистая пыль - Татьяна де Ронэ

class="p1">Полин сказала себе, что пора немедленно прекратить рыться в чужих письмах! Но это было сильнее ее, это было как наркотик, и она не могла остановиться. Она никогда не открывала записную книжку с вытисненными на кожаной обложке золотыми буквами ММ, но теперь сделала это. И сразу увидела рецепт от Ральфа Гринсона, психиатра из Беверли-Хиллз, а затем — открытку с изображением произведения искусства, скульптуры: в мощной руке начинают формироваться две фигуры. Надпись на открытке гласила — «Рука бога», Огюст Роден. Полин не интересовалась искусством, но знала, что Огюст Роден — великий французский скульптор. Получается, ее родина была неотъемлемой частью мира, в котором жила миссис Миллер.

Раздался стук в дверь, и Полин поспешно закрыла записную книжку. Это была Линда. Милдред прислала ее, чтобы помочь с чисткой ковролина. Закончив работу, девушки оставили ковролин сушиться и вышли из номера. С тех пор как Полин стала горничной апартаментов 614, Линда держалась с ней подчеркнуто отстраненно. В служебном лифте она спросила, что думает Полин по поводу отъезда миссис Миллер, куда, по ее мнению, могла уехать кинозвезда. Полин ответила, что понятия не имеет.

— Вот это-то и странно, — сухо заметила Линда.

Полин поинтересовалась, что она имеет в виду.

Лифт остановился на первом этаже, но они еще не вышли из него, когда Линда с недоброй усмешкой бросила:

— До нас дошли слухи о вечеринке в баре. О том, как ты веселилась в компании «приближенных». Как она тебя там назвала? Ах да, «Полин — мое солнышко по утрам»!

Полин промолчала, задетая откровенным недоброжелательством Линды. Откуда она узнала? Джери и Брендон, наверное, разболтали в столовой.

— Не обольщайся, француженка. Помни, кто ты на самом деле. Никто! Не забывай об этом!

Раньше Полин промолчала бы, позволила Линде уйти. Но сейчас ею овладело незнакомое чувство, она схватила Линду за руку и произнесла с французским акцентом:

— Я прекрасно помню, кто я. Полин Базеле. Из Парижа. А теперь иди к черту.

Линда выдернула руку и ушла. Она никогда не видела Полин в таком гневе.

1956 год. Рино, Невада

Доктор О’Брайен был очень доволен Полин и часто говорил ей об этом. Ей ведь скоро восемнадцать. Что она будет делать в следующем году? Она прекрасно разбирается в лошадях и станет отличным ветеринаром. Уж он-то может об этом судить, он знает ее четыре года. Доктор не ошибался: эта профессия очень нравилась Полин. Но учиться на ветеринара долго, обучение стоило дорого, а у ее родителей не было таких денег. Судя по всему, доктора финансовая сторона вопроса не смущала. Он был уверен, что Полин сможет получить стипендию, но этим нужно было заниматься прямо сейчас. Хорошо бы Полин пройти стажировку у опытного ветеринара. У доктора О’Брайена имелись соображения на этот счет: его талантливый коллега доктор Хикс руководит клиникой в Северной Калифорнии, в округе Сискию, рядом с горой Шаста. Попасть туда на стажировку непросто, но доктор О’Брайен уже поговорил с доктором Хиксом о Полин.

Эти разговоры будоражили Полин. Время, проведенное на ранчо «Два ленивых сердца», куда она приезжала после школьных занятий и на выходные, было самым счастливым в жизни девушки. Она старательно скрывала свои отношения с Гасом от матери. Гас был милым и скромным, их объединяла страсть к лошадям. Часто они катались вместе, он на Дастине, она на Тундре. Иногда к ним присоединялась Билли-Перл, которая все еще переживала разлуку с Командором. Она держалась особняком, много работала и мало разговаривала.

Велма со своей командой теперь чаще бывала в Рино, чем на ранчо: агитировала за закон, запрещающий охоту на мустангов с самолетов. Полин заметила, что у Чарли, мужа Велмы, ухудшилось состояние здоровья: он хрипло дышал и постоянно кашлял. Это не мешало ему продолжать работать на ранчо, хотя уставал Чарли гораздо быстрее.

Как-то раз после обеда, когда Полин и Билли-Перл помогали конюхам чистить стойла и загоны, к ним, задыхаясь, прибежал Чарли. Он кашлял так сильно, что казалось, вот-вот упадет, но между приступами сумел объяснить, что видел Командора, когда проезжал верхом по восточным холмам неподалеку от ранчо. Билли-Перл выпрямилась, выпустила из рук охапку соломы и спросила, точно ли это был Командор. Чарли выпил стакан воды, перевел дыхание и сказал, что этого бандита в ожерелье из шрамов и с покалеченным ухом ни с кем не спутаешь. С Командором были кобылицы и жеребята; видимо, он завел новую семью.

— Думаешь, это правда был Командор? — потом спросила Билли-Перл у Полин. — Я боюсь в это поверить.

С тех пор Билли-Перл, оседлав Дастина или Тундру, часто ездила на прогулку к восточным холмам, но ни разу не встретила Командора.

Однажды, когда над иссохшими равнинами уже задули холодные осенние ветры, Велма и Чарли уехали в город, а Полин, Билли-Перл, Гас и другие конюхи обедали на веранде. Все шутили и смеялись, как обычно. Полин пошла в дом за фруктами и взглянула в кухонное окно, которое выходило на дорогу. Ее внимание привлекло какое-то движение за садом и пастбищем — оказалось, что по обочине главной дороги бродят лошади. Такое иногда случалось. Чаще всего это были отбившиеся от табуна мустанги, которых на ранчо привлекал запах лошадей. Обычно они быстро убегали и возвращались к своему табуну на холмах. Но эти лошади не уходили. Заинтересовавшись, Полин вышла через кухонную дверь и подошла к мустангам поближе. Их было трое; чем ближе она подходила, тем сильнее колотилось ее сердце. В черном жеребце, охранявшем двух кобыл, она узнала Командора. Шрамы на его шее напоминали глубокие сухие борозды. За три прошедших месяца он стал мускулистее и крепче; Полин показалось, что Командор никогда не выглядел так хорошо.

— Не уходи, — прошептала Полин. — Подожди, пока я приведу ее.

Билли-Перл смешила парней привычными незатейливыми шутками и не сразу поняла, чего хочет от нее Полин.

— Да что с тобой? Куда ты меня тащишь?

Полин молча повела подругу по тропинке, огибающей ранчо, к забору, который выходил на главную дорогу. Командор был еще там. Он ждал.

Билли-Перл вдруг застыла, потрясенная.

— Это он! — крикнула она.

Командор заржал, а она бросилась к нему по побуревшей траве. Полин боялась, что Командор ускачет, но он не двигался. Билли-Перл остановилась по другую сторону забора, буквально в нескольких метрах от мустанга.

Полин держалась в стороне; она понимала, что этой встрече нельзя мешать. Билли-Перл что-то говорила Командору, и жеребец, навострив уши, похоже, внимательно слушал ее. Полин спрашивала себя, что она могла ему говорить. Гас и другие ребята тоже подошли ближе и остановились, наблюдая за этой удивительной встречей.

— Ну и дела! — воскликнул Гас.

— Он ее