Золотистая пыль - Татьяна де Ронэ

хоть и не представлял, когда именно: жена шпионила за ним. Эвелина была ревнива до безумия. Для него все это было очень нелегко; Полин должна помнить, что он всегда был честен со своей любимой француженкой, что он обожает ее, сходит от нее с ума, но при этом не хочет причинять страданий жене. Полин не слушала его объяснений. Кендалл редко навещал Лили — презрение Марсель и исполненное достоинства молчание Дага отпугивали его, и он предпочитал присылать чеки.

Когда Полин села за руль, Кендалл наклонился к открытому окну автомобиля и сказал, что хочет предостеречь ее: не стоит принимать расположение Мэрилин Монро всерьез. А то эта мнимая дружба еще вскружит Полин голову! Звездам такой величины нет дела до маленьких людей.

— Не забывай, что ты для нее всего лишь прислуга. Не больше!

Август с невыносимой жарой и безжалостным палящим солнцем, казалось, никогда не закончится. Миссис Миллер становилось все хуже. Иногда по утрам у нее не хватало сил подняться, и Полин ее не видела: она не выходила из спальни. А иногда все-таки уезжала на съемки, совершенно разбитая, похожая на привидение. Миссис Страсберг поддерживала ее, а Артур Миллер провожал жену отчаянным сердитым взглядом. Безупречный макияж маскировал крушение.

Как-то вечером расстроенная Марсель показала домашним автограф, который ей наконец-то удалось получить. Но какое огорчение! Она столько времени вместе с толпой поклонниц ждала, когда актриса выйдет из «Мэйпса», а та едва улыбнулась им, подписывая фотографии. Дама в черном поддерживала Мэрилин Монро под руку, потому что она едва держалась на ногах. Жалко смотреть!

— Ты знала, что ей так плохо?

— Нет, — соврала Полин. — Ты же знаешь, я редко с ней пересекаюсь.

— Но ты же наверняка слышишь, что о ней говорят!

— Милдред Джонс следит за мной. Я не хочу снова мыть туалеты на первом этаже, поэтому не слушаю сплетен и держу рот на замке.

— Вот что значит профессиональный подход, — одобрил Даг.

Марсель поинтересовалась, как в «Мэйпсе» справляются с репортерами, которые так и вьются вокруг гостиницы. Полин объяснила, что миссис Джонс, как свирепый Цербер, держит их на расстоянии, а если кому-то удается прорваться, он имеет дело с непробиваемым человеком-шкафом по имени Рэйф.

— Но она хотя бы знает, что ты существуешь? — не могла успокоиться Марсель. — Знает, как тебя зовут?

— Надеюсь, что да, — отозвалась Полин и воспользовалась уничижительной характеристикой Кендалла. — Но я всего лишь прислуга, мама.

Мать хотела для нее самого лучшего: богатого мужа, красивый дом, много детей. Но Полин не оправдала ожиданий Марсель. Она прекрасно знала это и чувствовала себя виноватой. И вот опять неудача: она не смогла выделиться из толпы, привлечь внимание звездной актрисы! Полин прочитала на лице матери разочарование.

Только Даг поддерживал падчерицу. И она подробно рассказала ему про вечеринку в застекленном баре и про счастливую минуту, когда миссис Миллер сказала: «Полин — мое солнышко по утрам». Даг понял, что Полин не хочет делиться этой радостью ни с кем, кроме него, что она не рассказала даже Билли-Перл. Возможно, он подумал, что это несправедливо по отношению к Марсель, но не стал вмешиваться. Он прекрасно знал, насколько сложными стали отношения между матерью и дочерью после рождения Лили, и не раз замечал, с каким горьким осуждением Марсель смотрит на Полин.

Утром, войдя в апартаменты 614, Полин сразу поняла, что происходит что-то необычное. Она услышала крики и протяжные звериные стоны. Девушка замерла с ключом в руке. Может, лучше уйти, пока никто не заметил ее присутствия? Тут она увидела на столике шляпу и сумочку миссис Страсберг.

Стоны становились все громче, на миг затихали и снова возобновлялись, такие отчаянные, что кровь стыла в жилах. Полин было не по себе, и она уже шагнула к двери, когда ее окликнули по имени. Она обернулась и увидела взволнованную Агнес: ее глаза были полны слез. Агнес сказала, что миссис Миллер очень плохо. Миссис Страсберг вызвала местного врача. В этот момент в дверь постучали. Полин открыла. На пороге стоял молодой человек с портфелем, он явно нервничал. Он объяснил, что он врач и его пригласила миссис Страсберг. Полин сделала шаг в сторону, пропуская его, и молодой человек быстро прошел в спальню. Послышались голоса, и вскоре стоны прекратились. Полин даже не успела начать уборку. Она понимала, что должна работать, но словно окаменела в ожидании неминуемой катастрофы.

Дверь апартаментов с шумом распахнулась, заставив Полин вздрогнуть, и в номер влетел Артур Миллер.

— Доктор здесь? — спросил он Агнес, не поздоровавшись.

Агнес кивнула, и он ринулся в спальню. Крики возобновились. Миссис Миллер требовала от мужа, чтобы он немедленно ушел; она его не выносит, она его ненавидит, она не может терпеть его присутствие! Истерика нарастала, становилась невыносимой. Полин хотелось зажать уши. Она не видела, что творится в спальне, но слышала каждый звук.

Артур Миллер, стараясь перекричать жену, спросил у врача, какое лекарство тот ей вколол.

— Амитал, — неуверенным голосом ответил врач. — Это успокоительное.

Артур Миллер в свойственной ему резкой манере ответил, что прекрасно знает, что такое амитал. А знает ли доктор, что его жена уже наглоталась барбитуратов? Врач этого не знал и был удивлен, что она до сих пор не заснула. Доза, которую он ей вколол, должна была погрузить ее в сон. Он добавил, что уже приезжал к миссис Миллер в «Мэйпс», и его коллеги тоже. У нее были серьезные проблемы. Врач был против того, чтобы продолжать делать уколы. И даже опасался за ее жизнь.

— Уходи! Убирайся отсюда! Сейчас же! Немедленно! — выкрикивала миссис Миллер, обращаясь к мужу. В ее голосе было столько ненависти и боли, что Полин похолодела.

В дверь снова постучали. Полин бросилась открывать. На этот раз на пороге стояла Милдред Джонс. Через плечо Полин она пыталась заглянуть в комнату.

— Господи! Что тут происходит?

— Кажется, миссис Миллер очень плохо, — сказала Полин.

— Что с ней?

— Убирайся!!! Я тебя ненавижу! Презираю!

Речь миссис Миллер замедлялась, становилась невнятной, прерывалась всхлипами и рыданиями.

Полин ответила, что понятия не имеет, что происходит. В спальне с миссис Миллер были врач, ее муж и миссис Страсберг. Агнес, парикмахерша, сидела в гостиной. Никто не знал, что делать.

Милдред, похоже, растерялась, и Полин подумала, что начальница тоже никогда не сталкивалась с подобными ситуациями. Она лишь попросила Полин никому не рассказывать о том, что творится в апартаментах 614.

— Иногда мне кажется, миссис Джонс, что вы считаете меня круглой дурой, — резко ответила Полин.

Она впервые позволила себе говорить с начальницей таким тоном. При этом Полин стояла с высоко поднятой