Золотистая пыль - Татьяна де Ронэ

— А вот и мое логово! — сказал Кендалл, открывая двойную дверь и приглашая Полин в просторную комнату в кофейно-ржавых тонах. На полу был яркий ковролин.

Полин увидела полки, уставленные спортивными кубками и другими трофеями, угловой письменный стол из тика и два кожаных дивана.

Она вошла, накинув на руку пальто. Кендалл забрал его и повесил на вешалку рядом со своим.

Повисло молчание.

Полин посмотрела в окно на Вирджиния-стрит, покрытую тонким слоем снега. По улице спешили прохожие с подарочными пакетами.

Рядом с Полин вдруг возник Командор; он словно защищал ее от молодого мужчины, который, ласково улыбаясь, медленно приближался к ней.

Сентябрь 1960 года. Рино, Невада

Полин переодевалась в гардеробной на первом этаже, когда в нее влетела Милдред Джонс.

— Вернулась! — сказала она и, ничего не добавив, таким же быстрым шагом вышла.

Полин прекрасно ее поняла.

Миссис Миллер отсутствовала десять дней, и каждое утро приносило новые слухи и сплетни. Ее загадочный отъезд в Лос-Анджелес породил самые невероятные домыслы: говорили, что ее поместили в клинику в Вестсайде из-за депрессии; что она поехала в последний раз повидаться с Ивом Монтаном в отеле «Беверли-Хиллз» после интервью, которое он дал обозревательнице светской хроники Хедде Хоппер для «Лос-Анджелес маймс». В нем Монтан сравнил чувства Мэрилин Монро к нему с влюбленностью школьницы, «очаровательного ребенка». На следующий день говорили, что миссис Миллер стало гораздо лучше, что она консультируется со своим психиатром доктором Гринсоном, или красит волосы у своей замечательной парикмахерши Перл Портерфилд, или отправилась повидаться с друзьями в Сан-Франциско. Прошел и еще один слух: личные проблемы Мэрилин Монро раздули, чтобы отвлечь внимание публики от других сложностей — Хьюстон не укладывался в бюджет. Отделить правду от выдумки стало практически невозможно. Воспользовавшись перерывом в съемках, Кларк Гейбл вернулся к себе в Энсино, а Монтгомери Клифт — в Нью-Йорк. Джон Хьюстон регулярно попадал на первые страницы газет из-за всепоглощающей страсти к азартным играм. Полин слышала, что он проводит ночи напролет в казино и проиграл уже очень много денег. Все это наводило на мысль, что фильм никогда не будет закончен.

Тем утром, подходя к «Мэйпсу», Полин увидела, что грузчики вносят в вестибюль огромную кровать. Парни на ресепшен согнулись пополам от смеха. Полин не удержалась и спросила, что происходит. Оказалось, что у Монтгомери Клифта были проблемы со сном и он привез из Манхэттена в Рино свою кровать. А ведь это почти шесть тысяч километров!

Когда Полин вошла в апартаменты 614, миссис Миллер что-то горячо обсуждала с Рэйфом в гостиной. Она была босиком, в белых брюках и кремовой блузке. Полин заметила, что кожа у нее снова светится, волосы стали пепельными, без темных корней, а талия еще тоньше. Миссис Миллер рассказывала массажисту, что вчера в аэропорту Рино ее встретили с такой радостью, что у нее до сих пор тепло на сердце.

— Доброе утро, — поздоровалась Полин и прибавила: — С приездом, миссис Миллер. Очень рада вас видеть.

— А вот и наша красавица Полин! Привет. — Миссис Миллер сказала это по-французски, заставив Полин улыбнуться.

Миссис Миллер продолжала разговаривать с Рэйфом, а Полин принялась за уборку. Миссис Миллер объясняла, что теперь все будет по-другому, она многое уладила и ей стало гораздо лучше. В Калифорнии она набралась сил и сейчас начнет все с чистого листа. Проблемы, конечно, еще были; главное — закончить эти проклятые съемки. Рэйф сказал, что его сняли в роли санитара в сцене после родео; он появляется в кадре всего на несколько минут, но ему очень любопытно, как он будет выглядеть на экране. Миссис Миллер пошутила, что он-то и станет главной звездой фильма.

В дверь позвонили, и, как в старые добрые времена, появились Уайти и Агнес. Они радостно приветствовали миссис Миллер. Вскоре пришла Мэй с дневной почтой. Все весело переговаривались, а Полин продолжала уборку.

Когда открылась дверь смежного номера и оттуда появилась миссис Страсберг, все сначала замерли от неожиданности, а потом громко рассмеялись. Да, теперь Пола жила в номере, смежном с апартаментами миссис Миллер.

— Я избавилась от короля ворчунов, — объявила миссис Миллер. — Мне повезло, что рядом со мной теперь Пола.

— Разумеется, дорогая, но не забывай, что нам нужно закончить фильм, — сказала миссис Страсберг. — И с королем ворчунов мы будем встречаться на съемочной площадке.

Полин вытирала пыль и невольно прислушивалась к разговорам. Среди этих людей она теперь чувствовала себя спокойно и непринужденно. В дверь постучали, и Полин пошла открывать. На пороге стояли Милдред Джонс и Харпер, одна из горничных седьмого этажа. Милдред попросила Полин выйти в коридор.

— Вам нужно срочно забрать свою дочь. Харпер вас заменит.

Полин побледнела.

— Что с Лили? — спросила она бесцветным голосом.

— Не беспокойтесь, с ней все в порядке. У матери миссис Абигейл случился сердечный приступ. Ей срочно нужно в больницу. Я все объясню секретарше миссис Миллер. Вдаваться в подробности не буду. Идите.

Полин поняла, что не сможет попрощаться с «веселой кликой», как называла своих помощников миссис Миллер, и от этого ей стало немного грустно. Она даже почувствовала что-то вроде ревности к Харпер.

Полин быстро переоделась и побежала на Пикард-стрит.

— А вот и моя малышка Лили, — пропела она, обнимая дочь.

Остаток дня они провели дома: играли, пели песни и пекли печенье. Ближе к вечеру Полин позвонила миссис Абигейл. Она сказала, что ее мать в больнице, но ей уже гораздо лучше, и завтра утром Полин может, как обычно, привести Лили к ней домой.

На следующий день Полин снова работала в апартаментах 614. Миссис Страсберг сидела в черном кимоно в гостиной и пила кофе. Она углубилась в сценарий, и Полин старалась ее не беспокоить.

Когда миссис Миллер вышла из спальни, стало ясно, что она опять плохо спала — лицо было отекшим и очень бледным. Полин думала, что миссис Миллер не обратит на нее внимания, но она спросила:

— У вас все в порядке, Полин? Миссис Джонс сказала, что у вас возникли семейные проблемы.

На этот раз на ней была короткая ночная рубашка, обнажавшая стройные ноги.

— Спасибо, миссис Миллер. Все уладилось. Дело было в няне моей дочери.

Миссис Миллер округлила глаза.

— Вашей дочери?!

Полин прикусила губу. Теперь ничего не поделаешь, поздно отпираться. Она смущенно кивнула.

— У вас есть дочь?

— Да, — с трудом выдавила Полин.

— А мужа нет?

— Нет. Дочь есть, а мужа нет.

Удивительные серо-голубые глаза миссис Миллер меняли оттенок в зависимости от освещения и одежды, которую надевала актриса. Сегодня утром они напоминали две лагуны, подернутые туманной дымкой.

— Как зовут вашу дочь?

— Лили.