Методологические проблемы теории мышления - Георгий Щедровицкий

мышлении. Я произвел сейчас членение именно с точки зрения поворачивания объекта логического изучения. Если бы я проводил членение с точки зрения развития математического аппарата в логике, то оно было бы иным. В частности, Бохеньский в своей знаменитой книге по истории логики[95] на основании анализа математического аппарата в логике выделяет пять периодов [этой истории]. Я же рассматривал представления о предмете логики, отнесенные на объект, то есть где он существует и что он собой представляет.

В дальнейшем нам с вами нужно будет рассмотреть, какие именно абстракции характеризуют каждый из этих периодов, [обусловливают] выделение предмета науки [логики]. Для того чтобы оценить имевшиеся в истории логики концепции и предметы, мы должны предварительно иметь определенные образования, мы должны иметь заранее некоторую модель объекта. Эта модель также является некоторым знанием о нашем объекте. Но она выступает в особой функции: как модель объекта. Предполагается, что мы, в отличие от рассматриваемых авторов, знаем, чем является объект в действительности. Поэтому, прежде чем приступать к критическому анализу, я изложу вам гипотезу о строении мышления, которая нам понадобится для того, чтобы оценивать все другие абстракции. И вся наша последующая критика будет определяться тем, насколько удачно мы построили эту модель.

Суть этой гипотезы может быть выражена в двух принципах. Первый принцип касается двухплоскостного строения знания[96], а второй принцип — объективности существования [мышления].

Принцип двухплоскостного строения знания, с нашей точки зрения, проводит разграничительную линию между тем, что мы называем формальной логикой, и тем, что мы называем содержательной логикой. Рассмотрим этот принцип.

Мы предполагаем, что объект, называемый мышлением, представляет собой сложную структуру, состоящую из двух разных плоскостей, и суть мышления заключается в том, что эти две плоскости существуют и берутся всегда одновременно. Первая плоскость — плоскость содержания, вторая плоскость — плоскость знаковой формы. Иначе говоря, мышление есть процесс одновременного движения в двух плоскостях: в плоскости знаковой формы и в плоскости содержания.

С таким образом сформулированным тезисом нетрудно согласиться. Любой математический логик, работающий в плоскости формы, скажет, что это вроде бы похоже на правду. Но из этого принципа следует такой вывод: и поэтому мышление должно изображаться по меньшей мере в двухплоскостных структурах. Оно может изображаться в трех-, четырех- и т. д. плоскостных структурах, но по меньшей мере — в двухплоскостных. С этим уже формальный логик не сможет согласиться. И именно здесь проходит разграничительная линия между формальной и содержательной логиками.

Теперь я приведу основание для этого тезиса. Рассмотрим выражение «дом стоит на горе». Мы имеем некоторое выражение, [которое я пишу на доске]. [Что это?] Это — следы мела, это еще не знаки. Вы видите эти следы мела, проделываете определенную работу и выявляете при этом определенный смысл [этого выражения]. Больше того, я утверждаю, что это выражение описывает некоторую действительность. Таким образом, у вас осуществляется некоторая интенция, или подразумеваемое отнесение к некоторому объекту. Теперь я переставлю слова в предложении местами: «горе на дом стоит». Смысл исчез.

Исходя из правил Бэкона, мы можем заключить, что смысл содержится и в структуре предложения, [а не только в отдельных словах]. Это уже твердо знал Аристотель и, по-видимому, знали и до него. Но дальше возник вопрос: как исследовать этот смысл и что он собой представляет?

Анализ смысла пошел по двум разным линиям: с одной стороны, вроде бы смысл зафиксирован в каждом отдельном слове, с другой же стороны — в общей структуре [предложения]. И стали исследовать некоторый элементарный смысл и некоторый смысл, который зависит от связи слов в предложении. Эти две линии натолкнулись на разные по своей силе трудности. Оказалось, что анализировать структуру предложений довольно легко, но очень трудно было проанализировать элементарный смысл, заключенный в отдельном слове. Именно поэтому логика выделила как свой предмет анализ связей между отдельными словами и предложениями. Смысл же отдельных слов был оставлен логикой в стороне.

Фактически основанием для выделения предмета логики было разведение двух планов смысла. Сейчас это различение понято как различение синтаксического и семантического. Это разделение осознано сейчас, а сложилось оно на заре философии.

Но теперь я утверждаю следующий тезис: произведя данную абстракцию, понять, что такое мышление, невозможно. Я утверждаю, что суть мышления заключается в том, что оно имеет разные плоскости: знаковую форму и объективное содержание. И суть мышления заключается в том, что мы, двигаясь в знаковой форме, тем самым движемся в содержании, или, другими словами, движемся в содержании путем движения в знаковой форме.

Предположим, мне нужно описать обстановку в данной комнате. Прежде всего я обязан проделать некоторое расчленение — выделять предметы, группировать их; и я буду эту обработку и порядок моего движения по комнате фиксировать в знаках. Я буду говорить: «Прямо напротив двери находятся два окна, одно из них открыто…» и т. д.

Теперь представим себе, что я общаюсь с вами и говорю вам эти фразы. За счет чего они появились и что они выражают? Они выражают мое движение по содержанию: я во фразах описываю мое движение по содержание. Но я проделал это движение по содержанию — и оно ушло, а вам я передаю эти знаковые выражения. Что вы делаете, получая этот знаковой текст? Вы понимаете его — и это понимание происходит в той мере, в какой вам удается восстановить, реконструировать тот тип движения, который проделан мною. Если я проделал одно движение, а вы реконструируете несколько другое, то между нами возник разрыв в понимании. Но в обоих случаях и я и вы работаем в двух плоскостях.

Итак, с одной стороны у меня есть некоторая единица содержания, а с другой стороны — единица знаковой формы. Причем в качестве знаковой формы могут выступать звуки, жесты, нарисованная графика и т. д.

Что происходит в том случае, когда мы не понимаем речи на иностранном языке? Мы не можем проделать обратного движения, не можем реконструировать содержание по знаковой форме. И тогда такая иностранная речь выступает для нас как «голая» форма, как чистые объектные значки. Чтобы значки стали знаками, языком, необходима связь с плоскостью содержания.

Теперь следующий важный и принципиальный тезис. Структуры этих двух плоскостей различны, они не изоморфны и не гомоморфны. Хотя в ряде случаев мы стремимся к такому «морфизму», но достигать этого можем лишь на некоторых очень узких участках. В принципе же эти структуры разные. И смысл мышления заключается, по-видимому, в том, что мы одни структуры выражаем в других. Переход от одних структур к другим совершается за счет каких-то очень сложных процедур.

А теперь