Методологические проблемы теории мышления - Георгий Щедровицкий

мне показали, где существует в обществе и в чем существует мышление! Я хочу «потрогать» мышление. Но если мне скажут: оно существует в обществе, но «трогать» его нельзя, то это будет для меня неприемлемо. Потому что если мышление нельзя «трогать», то его и нельзя изучать. Тогда мышление — не объект науки, а это любые вещи: прозрение, угадывание…

Мы же хотим изучать мышление. А изучать — это значит иметь объект. Дальше мы начинаем исследовать: в чем же существует мышление как объективное [образование]? Здесь есть два хода: 1) в орудиях и средствах нашей деятельности, 2) в самой деятельности. С моей точки зрения, ответ на этот вопрос не должен быть такой: мышление объективно существует в средствах, в знаковых системах. Почему? Потому что сами по себе эти орудия и средства есть орудия и средства, а не мышление. Знания есть знания, а не мышление.

Я бы на этот вопрос ответил так: мышление есть вид деятельности. При этом я не говорю: «деятельность людей с головами». Это есть социально-общественная деятельность: не Иванова или Петрова, а социального человечества. Таким образом, человечество есть субъект мышления, а отдельные люди лишь прикрепляются к мышлению, точнее, они прикрепляются к частям этой деятельности. Вот в чем суть этого положения.

Теперь, двинувшись немного дальше, я бы ответил на вопрос: что такое идеальное? Идеальное и есть тот предмет, который я выделил: идеальное существует в связках замещений систем действий с объектами, в системах действий со знаками.

Что такое идеальное? Идеальное — это деятельность, которую мы, во-первых, рассматриваем как деятельность, в которую включен объект; во-вторых, в этой деятельности мы выражаем, а точнее, замещаем объект в некотором знаке[101]:

Рис. 16

Поэтому эта схема, [на которой изображен] объект X, приложенная к нему деятельность [преобразования Δ], переход к знаку (А), действие со знаком, спуск вниз (отнесение), и изображает идеальное. Эта структура изображает то, что реально существует в обществе, и это есть мышление.

Теперь я могу сказать, что если мышление есть двухплоскостное движение, то способность мыслить есть возможность строить эти двухплоскостные связки. Другими словами, мышление — это есть способность выделять в объектах некоторое содержание, выражать его в знаковой форме, двигаться дальше в знаковой форме и опускаться назад к объектам.

Дальше мы можем рассмотреть вопрос: каким образом к этому относится голова? Структура двухплоскостного мышления, которая существует вне головы, отражается в голове в чувственных образах[102]. Поэтому голова есть место чувственного познания. Иногда этот тезис приписывают Ленину, хотя он ничего подобного не говорил. По-моему, так называемое «чувственное отражение» и «чувственное мышление» как бы надстраиваются перпендикулярно по отношению к мышлению, существующему в обществе. Мышление существует в обществе, а чувственное отражение расположено как бы перпендикулярно к нему и переносит это мышление в человеческую голову. Поэтому на вопрос «что такое идеальное?» необязательно отвечать, что это то, что «пересажено в голову». Прежде чем перейти в голову, оно должно существовать вне ее в виде различного типа замещений объектов знаками.

В дальнейшем мы должны будем специально обсудить, какие понятия применимы к этому образованию. Может оказаться, что привычные нам понятия здесь не работают.

— У вас на схеме тоже имеет место идеальное. Идеальное у вас находится между объектом и знаком. Когда переходят от объекта к знаку, то имеет место идеальное.

Это получается у вас потому, что вы между объектом и знаком вставляете голову. A это невозможно. Эти связки существуют объективно. Другой вопрос: за счет чего они получились? И здесь участвуют все те факторы, которые вас так интересуют: руки, легкие, голова. Очевидно, мозг выполняет функцию узла памяти и, может быть, еще комбинаторного узла, который сочетает различные знаковые формы. Все это должно быть, но нужно ли все это вносить в изображение?

Хотя я с вами согласен, что эти проблемы вечные. Наша работа как раз сводится к тому, чтобы у вас возникали сомнения и давались средства для их разрешения. В дальнейшем вы увидите, каким образом работает эта гипотеза. Она, в частности, дает возможность объективировать процессы решения задач[103].

Мышление по схемам многих знаний

[104]

1. При решении практических и научно-эмпирических задач мы, как правило, используем сразу и одновременно средства различных типов — схемы, онтологические картины, знания и т. п. и по-разному соотносим их, чтобы получить решение поставленной задачи и, соответственно, изображение изучаемого объекта.

Соотнесение схем и знаний как одного, так и разных типов происходит, с одной стороны, в соответствии с общим интуитивным представлением изучаемого объекта, а с другой стороны, согласно внутренней логике и возможностям используемых средств.

Если, к примеру, используемые средства являются элементарными схемами из какой-либо конструктивной, или оперативной системы, то их соединение в более сложные структурные образования происходит всегда по правилам возможного и заданного в этой системе оперирования. Но при этом, чтобы добиться целостного изображения изучаемой эмпирической реальности, мы выбираем из числа всех возможных схем строго определенные и устанавливаем между ними строго определенные связи. Какие именно схемы мы выберем и какие именно связи (из числа допускаемых оперативной системой) установим, зависит от нашего интуитивного представления изучаемого объекта.

И этот принцип действует не только в рамках одной какой-либо системы средств, но и при соотнесении средств из разных систем. Если, к примеру, одни средства задают функциональное расчленение объектной области, а средства другого типа описывают морфологическое строение внутреннего наполнения функционально выделенных элементов или фиксируют зависимости между «наполнениями» разных функциональных мест, то, создавая с помощью этих средств изображение объекта и знаний о нем, мы должны будем установить какие-то зависимости, отношения и связи между этими, различающимися по типу схемами и выраженными в них значениями. Все эти отношения, зависимости и связи, а также их комбинация в данном изображении не фиксированы заранее в средствах и устанавливаются по основаниям, внешним для самих этих систем, потому что нам нужно получить целостное изображение объекта и согласно уже имеющемуся интуитивному представлению об объекте.

Как правило, все подобные синтезы управляются категориями (можно сказать и наоборот: категории — это то, что управляет подобными синтезами), но дело от этого ничуть не изменится, ибо категории всегда соединяют в себе два указанных выше плана: правила конструктивного соединения элементарных схем и некоторое «общее видение» объекта. Чем больше разных категориальных определений имеет тот или иной объект, тем конкретнее будет его «общее видение» и сложнее логика конструктивного синтеза исходных схем. И если при одном категориальном определении общее интуитивное представление могло совпадать