Методологические проблемы теории мышления - Георгий Щедровицкий

8. Существует ряд случаев, когда подобное же удвоение изображений объекта приводит в дальнейшем к функциональному разделению и противопоставлению не «изображений» объекта и знаний, а разных «изображений», скажем, онтологических картин и моделей объекта или же моделей двух разных типов.

Эти случаи отличаются от первых, разобранных нами, тем, что с каждым «изображением» в этих сопоставлениях и противопоставлениях оперируют по-разному, в зависимости от придаваемого ему функционального смысла: со знаниями — по логике понятий или фрагментов оперативных систем, с онтологическими схемами — по логике методологических изображений объекта изучения, с моделями — по совершенно особой и специальной логике моделирования. Поэтому для каждого из этих случаев нужно проводить особую систему логико-методологических исследований.

Конфигурирование как метод построения сложных знаний

[109], [110]

Методология и логика в системно-структурных исследованиях

1. В современном мышлении центральное место заняли проблемы системно-структурного исследования и проектирования сложных объектов; это отчетливо проявляется сейчас в биологии и лингвистике, социологии и физике, географии и криминологии, математике и педагогике, логике и психологии. Некоторые дисциплины, возникшие в последние годы и десятилетия, с самого начала сформировали свои предметы исследования как специфически структурные и системные. К их числу относятся кибернетика, семиотика, инженерная психология и системотехника (проектирование больших систем).

Однако попытки выявить системное строение объектов во всех этих дисциплинах наталкиваются на серьезные трудности, которые, при всей специфике каждой дисциплины, обнаруживают много общего. Вследствие этого возникли особые направления исследования, поставившие своей целью определить и систематизировать то общее, что обнаруживает системный анализ в различных областях. Продуктом этих исследований должен был явиться некоторый аппарат понятий и средств, облегчающих выявление системного строения объектов и получение выражающих их специфически системных описаний. Именно так возникла, например, «общая теория систем», начало которой положили работы Л. Берталанфи. Подобное же направление анализа можно обнаружить и в кибернетике. В частности, именно кибернетике термин «система» обязан своим чрезвычайно широким распространением в настоящее время.

Вместе с тем надо сказать, что частое употребление этого термина пока не привело к существенным сдвигам в исследовании сложных объектов. Не вдаваясь в подробный анализ существующих подходов к проблеме, мы ограничимся лишь констатацией того, что все они, как правило, имеют один и тот же исходный пункт — стремление выявить так называемые «общие признаки», которые бы характеризовали все системы вообще или по крайней мере достаточно широкие их классы. При этом центральной оказывается проблема редукции множества характеристик систем, накопленных в различных областях знания, к небольшому числу самых общих характеристик и законов[111].

Характерно, что при поисках «общих признаков» структур и систем каждый раз пытаются отталкиваться от аппарата и методов той или иной конкретной науки — биологии, математики, термодинамики, кибернетики. В связи с этим проблема сведения частных знаний к общим основаниям и объяснения их через эти основания выступает как проблема выражения всех самых разнообразных знаний в аппарате и законах соответствующей исходной научной дисциплины, которая по тем или иным соображениям признается более общей, более абстрактной.

Таким образом, обобщающий анализ систем и структур, по сути дела, переводится в специально научный план, а сами системы и структуры выступают лишь как новый объект соответствующей дисциплины, который в принципе сходен с прежними ее объектами и на который нужно экстраполировать ее законы. Такая экстраполяция и должна обеспечить выделение общих признаков систем, описываемых в языке какой-либо науки.

Нетрудно заметить, что подобный подход к исследованию систем очень близок к натурфилософскому подходу, поскольку он оставляет исследователя на уровне анализа и описания одних лишь объектов и фактически закрывает путь к выявлению и описанию процедур и механизмов их познания или проектирования.

2. Но многочисленные факты (некоторые из них мы рассмотрим в дальнейшем) показывают, что подобные натурфилософские подходы и методы исследования не могут привести к кардинальным сдвигам в исследовании системно-структурных объектов. Дело в том, что в такого рода исследованиях наука сталкивается не только с совершенно новой областью действительности, но и с совершенно новыми, неизвестными ранее познавательными и проектировочными ситуациями. Научная практика свидетельствует о том, что такие ситуации не могут быть «разрешены» только за счет уже имеющихся средств и методов исследования. Само развитие системных исследований все острее и настоятельнее ставит вопрос о необходимости создания специальных познавательных и проектировочных средств и методов, специфических именно для решения этих задач.

Более того, можно с большой уверенностью утверждать, что как раз отсутствие таких специфических средств является в настоящее время основным препятствием в развитии системно-структурных исследований и, следовательно, их основной проблемой. Этот факт начинают сознавать представители многих специальных наук. Например, в исследованиях самоорганизующихся систем, широко развернувшихся в последние годы, в центре внимания находится не описание тех или иных систем как таковых, а поиск, создание особых познавательных конструкций (главным образом моделей), которые могли бы явиться средством анализа самоорганизации[112].

Но выработка новых средств исследования и проектирования составляет прерогативу не собственно теории, а ее методологии; результаты методологической работы закрепляются, с одной стороны, в «методе теории», в специальных методических знаниях и методиках, а с другой — в общих логических знаниях.

Как особое и относительно обособленное подразделение в общей системе аналитической работы логико-методологические исследования становятся возможными лишь тогда, когда накоплены уже сравнительно обширные и разнообразные знания об объекте. Можно сказать, что методологические исследования и появляются именно потому, что знания уже накоплены, что их много и сами они весьма разнообразны, потому что с ними становится сложно работать. Но тем самым определяются специфические задачи логико-методологического анализа и его предмет: он направлен на эти знания, на их взаимные отношения, на задачи исследования и проектирования, исследовательские и проектировочные процедуры, наконец, на отношения задач, знаний, проектов и процедур к объектам. Таким образом, методолога интересует не объект как таковой, а другое, значительно более сложное образование: система взаимоотношений между объектом, задачами его изучения и проектирования, знаниями об объекте и его проектами, действиями исследователя или проектировщика. Двигаясь в этом предмете, методолог не может строить теорию объекта или его проект, но зато он может давать рекомендации в отношении будущих процедур исследования или проектирования объекта.

Методологические знания применяются в любом научном исследовании и при любом проектировании. Но когда объекты сравнительно просты, методологический анализ осуществляется, как правило, интуитивно, и у исследователя или проектировщика обычно не бывает специально выделенных логических знаний. Когда же начинается исследование сложных и очень сложных объектов, положение резко меняется. Здесь