Методологические проблемы теории мышления - Георгий Щедровицкий

соответственно, знаний об объектах приводят к тому, что системы знаковых изображений в принципе не совпадают и не могут совпасть с реальной структурой объектов. Это расхождение не следует считать каким-то аномальным, недопустимым явлением. Наоборот. Всякая формальная (знаковая) система изображений объекта является особой оперативной системой, в которой и с которой действуют совершенно иначе, нежели действовали бы с самим объектом. Как известно, оперативные системы именно так и именно для того и создаются, чтобы оперирование с ними существенно отличалось от непосредственного оперирования с объектами. Поэтому в принципе мы не можем и не должны стремиться к тому, чтобы системы изображений обязательно совпадали со структурами объекта. Очевидно, нужно прямо противоположное — чтобы это несовпадение было осознано как принцип и чтобы из него исходили при решении методологических проблем.

Чертежные проекции не являются изображениями частей детали, но это нисколько не мешает их использованию, поскольку существуют особые процедуры, позволяющие переходить от одних проекций к другим (например, к аксонометрической проекции) или от проекций к самой детали в процессе ее изготовления. То же самое можно сказать о различных типах радиотехнических схем (блок-схемы, принципиальные схемы, монтажные схемы), где заданы жесткие правила перехода от одной схемы к другой.

Следовательно, главное в том, чтобы существовали процедуры переходов между различными представлениями и знаниями, относящимися к одному объекту, а это будет означать одновременно возможность установления между ними определенных связей.

7. Нетрудно заметить, что эти процедуры могут существовать и «работать» только в том случае, если имеются подходящие, специально для этого приспособленные проекции; отнюдь не для всех и всяких произвольно взятых проекций можно установить процедуры связи. Следовательно, всякий способ синтеза абстракций оказывается жестко связанным со специфическим способом их получения. Мы можем переходить от одних чертежных проекций к другим и «строить» по проекциям объект именно потому, что сами эти проекции получены особым образом — так, как этого требуют последующие процедуры связи. Иначе можно сказать, что процедуры абстракции и процедуры синтеза представлений и знаний, полученных посредством их, должны быть органически связаны между собой, должны образовывать единый познавательный механизм.

8. Сформулированный выше принцип может быть применен к любым теоретическим знаниям и представлениям, которые мы хотим объединить. Учитывая его, необходимо прежде всего сделать вывод, что сам по себе факт наличия нескольких теоретических представлений, полученных независимо одно от другого при решении разных задач, еще не дает достаточных оснований для постановки вопроса о возможной связи между этими представлениями.

Поясним это на графическом изображении многопредметного исследования объекта (см. рис. 2). Предположим, что проекции (А), (В), (С) и т. д., обозначенные там, «снимались» с объекта без всяких строгих правил, определяемых «природой» объекта и процедурами последующего синтеза полученных проекций (в общем виде такая ситуация довольно типична для ряда отраслей современной науки). При этих условиях одни части и элементы объекта будут отражены несколько раз в разных проекциях и, следовательно, в разном контексте. Это приведет к «удвоению сущностей», к запутыванию характеристик объекта, поскольку одни и те же его «точки» будут изображаться по-разному, с различной функциональной нагрузкой в этих системах. С другой стороны, некоторые элементы и стороны вообще не будут воспроизведены, а это создаст существенные «пустоты» в наших представлениях.

Совершенно очевидно, что при таком анализе и описании объекта, по сути дела, никакая процедура объединения не может дать необходимых результатов. Нечто подобное происходило в домарксовой политической экономии, когда В. Петти, А. Смит, Д. Рикардо и другие исследователи пытались построить общую экономическую теорию, механически связывая уже имеющиеся понятия, такие, как товар, труд, капитал, стоимость и т. д. Все попытки объединить эти понятия ни к чему не приводили и не могли привести, поскольку определенные стороны экономики как объекта исследования «проходили» через несколько понятий и описаний, а другие существенные аспекты вообще не были «схвачены». В том виде, как они существовали до К. Маркса, эти понятия и описания и не могли быть сведены в единую систему, так как они были выработаны безотносительно к задаче синтеза. Успех анализа Маркса, напротив, с методологической точки зрения может быть объяснен тем, что он построил принципиально новую исходную позицию, которая позволила ему с самого начала развертывать структуру предмета исследования и именно в этом контексте представить его понятия и категории как систему, связанную в целое. Методологической основой этого исследования явился, как известно, метод восхождения от абстрактного к конкретному, в котором были связаны в едином узле способ образования абстракций со способом их синтеза в процессе восхождения[122].

Пути и средства синтеза разных знаний

9. В приведенном выше примере, по сути дела, уже содержится ответ на вопрос о том, каким образом должен осуществляться синтез различных теоретических представлений и знаний, если они получены «хаотично», вне связи друг с другом и без всякой ориентировки на последующий синтез. Очевидно, в такой ситуации, прежде чем объединять эти представления и знания, необходимо их перестроить, освободить их от одинаковых, многократно повторяющихся элементов содержания, дополнить другими представлениями, которые окажутся необходимыми с точки зрения задачи синтеза и т. д.

Попытка проделать такое движение сразу же наталкивается на видимый парадокс. Чтобы исходные абстракции действительно образовывали систему и увязывались с задачей синтеза, исследователь должен уже в исходном пункте иметь представление о действительной системе и структуре объекта — того самого объекта, который он изучает и хочет воспроизвести, — и, кроме того, он должен соотнести с этим представлением все существующие односторонние проекции-знания. Иначе говоря, построение теории структурного объекта предполагает в качестве своего предварительного условия знание структуры этого объекта. На первый взгляд кажется, что это требование содержит в себе противоречие и ему нельзя удовлетворить. Но другого способа решить задачу не существует, а более детальный анализ ситуации убеждает в том, что обнаруживаемое здесь противоречие является мнимым.

Прежде всего потому, что исходное структурное представление еще не есть теория структуры объекта, она лежит в особой плоскости знаний об объекте — методологической — и выполняет особую методологическую функцию в процессе исследования, являясь лишь средством для построения теории.

Такой вывод означает очень многое в плане анализа. Он задает линию того движения, которое должно быть осуществлено для синтеза уже существующих знаний об объекте. Прежде всего он подчеркивает, что нельзя получить решения этой проблемы, оставаясь в плоскости одних лишь уже имеющихся знаний. Он показывает, что в это движение обязательно должен войти анализ тех абстракций (а говоря более широко, всех тех процедур), посредством которых были получены существующие знания. Он показывает также, что нужно будет (и это непременное условие осуществления предыдущего требования) проделать особую работу по воссозданию структуры того объекта, проекциями которого являются уже имеющиеся знания.

В