Методологические проблемы теории мышления - Георгий Щедровицкий

уже недостаточно одних интуитивных методологических представлений; они должны принять форму расчлененных и четко выраженных знаний. Поэтому в системно-структурных исследованиях и системном проектировании специально логический и более общий логико-методологический анализ становятся неотъемлемыми, органическими частями процесса исследования и проектирования объекта.

Проблема синтеза знаний, относимых к одному объекту

3. Важнейшей задачей системно-структурного исследования и системного проектирования (правда, неспецифической, поскольку она стоит и перед всяким другим, несистемным исследованием, но задающей тем не менее общие рамки и даже механизмы системного подхода), задачей, которая требует специальных средств, получаемых лишь в логико-методологическом анализе, является синтез в единой теоретической системе различных знаний (частных систем знания).

Каждое из знаний об объекте вырабатывается в ходе решения определенных частных задач. Оно описывает и фиксирует объект с какой-то одной стороны, выделяет в нем небольшую группу свойств, необходимых для решения именно этой практической задачи. То, что важно для решения одной задачи, нередко оказывается неважным, несущественным для решения других задач. Поэтому появление новых практических или теоретических задач, во-первых, заставляет «брать» объект с новых сторон, выделять в нем новые свойства и, соответственно, образовывать новые знания, а во-вторых, выдвигает на передний план вопрос об отношении к уже имеющимся знаниям, заставляет выяснять, можно ли использовать их для решения вновь вставших практических задач или для получения новых знаний об объекте.

Когда накоплено достаточно большое число таких односторонних частных знаний, возникает особая теоретическая задача — объединить их в одном многостороннем знании об объекте. Решение этой задачи имеет не только теоретическое, но и сугубо практическое значение: оно позволяет рационализироватъ, «уплотнить» накопленные знания и тем самым ведет к экономии в работе с ними.

Но как можно объединять в единой системе односторонние знания об объекте, полученные в связи с решением частных задач?

Нередко их соединяют чисто механически, союзом «и». Тогда изучаемый объект выступает как сумма тех сторон, свойств, которые в нем раньше были выделены. Схематически эту процедуру можно представить так:

Рис. 1

Методологическое основание такого представления объекта (хотя оно обычно не выражается в явном виде) состоит в том, что каждое из зафиксированных в знании свойств трактуется как субстанциальная часть объекта, а реальная система объекта понимается как «сложенная» из этих частей. При этом формальные связи суммирования, устанавливаемые в плоскости знаний, просто переносятся «внутрь» самого объекта и объявляются его структурными связями.

Именно таким образом обычно пытаются строить теорию мышления как целого. При этом опираются, с одной стороны, на выработанные в истории логики и психологии представления о собственно мышлении, а с другой — на выработанное в лингвистике представление о языке. «Мышление» и «язык» в таком анализе рассматриваются как две «части» единого объекта, и задача состоит в том, чтобы определить характер объективной связи между ними. Но, несмотря на долгую историю исследований, дело здесь не пошло дальше формулирования самых общих положений вроде того, что язык невозможен без мышления, а мышление — без языка[113].

Это положение в общем виде характерно и для современной теоретической биологии в ее попытках построить целостную теорию «жизни». Как известно, в состав современной биологии входит огромное число разных дисциплин, и все они исследуют «жизнь», но каждая «берет» ее с одной стороны и в этой связи строит определенную теорию, частную по отношению к целостной теории «жизни». Когда речь заходит об этой целостности, то ее представляют как сумму частей, как сведение воедино различных уровней описания биологической действительности[114]. При этом сами «уровни» понимаются чисто онтологически, то есть как уровни самой биологической действительности, как ее слои, а их логическая природа не принимается в расчет. Это пока не препятствует развитию исследований на каждом «уровне», но не позволяет построить целостную теоретическую концепцию «жизни».

Наконец, укажем еще на семиотику. Попытки построить общую теорию знака стали особенно интенсивными с конца XIX века и к настоящему времени породили целый ряд различных концепций — логических, логико-философских, логико-психологических, лингвистических, психологических. Но ни одной из них не удалось построить сколько-нибудь удовлетворительной (то есть непротиворечивой и достаточно полной) теории знака, которая обеспечила бы решение стоящих в настоящее время практических задач. Такой итог, на наш взгляд, вполне закономерен. Он вытекает из самого характера указанных концепций: все они анализируют знак лишь с одной, в лучшем случае с двух, трех сторон и не имеют средств и методов рассмотреть его как целостное образование.

Это вполне естественно и с точки зрения истории всех названных исследований. Логика, психология, языкознание, антропология и другие науки рассматривали знак не как самостоятельный предмет исследования, а лишь как внешний материал или в лучшем случае как элемент других предметов изучения — знаний и науки, процессов вывода и процессов мышления, деятельности индивида по решению задач или общения с другими индивидами. При построении каждого из этих предметов достаточно было учесть лишь некоторые, а не все стороны знака; соответственно, и методы анализа, характерные для каждой из этих наук, позволяли понять лишь эти отдельные стороны знака и не давали возможности исследовать его в целом. Например, при выявлении логической структуры рассуждения надо рассмотреть материал знаков в отношении к замещаемому в них объективному содержанию и совсем не требуется учитывать отношение этого материала к генетически предшествующим видам деятельности индивида и их развитию. С другой стороны, многие закономерности речевой деятельности индивидов можно определить, не обращаясь к анализу и описанию содержаний и значений знаков[115].

Когда же встала задача построения общей теории знака, подобные методы «отказали». В самом деле, по своей объективной природе знак может быть выделен в качестве самостоятельного предмета изучения только в том случае, если он берется в единстве всех своих основных функций. По сути дела, само возникновение семиотики, начиная с первых идей, выдвинутых еще Локком, Лейбницем и Кондильяком, было продиктовано необходимостью преодолеть односторонность, свойственную логике, психологии или языкознанию в подходе к анализу знака, и синтезировать методы всех этих наук. Однако эта тенденция получила совершенно извращенное выражение, в первую очередь — в лингвистических исследованиях, но также, хотя и в меньшей степени, в логике и психологии. В каждом из этих подходов семиотика мыслится как простое расширение соответствующей науки, как приложение ее понятий и методов к новой области объектов[116]. В результате сложились самостоятельные, обособленные друг от друга логический, лингвистический и психологический подходы к разработке семиотики и каждый из них стремится охватить всю область знаковой действительности[117].

В конечном счете картина получается такой же, как и в других приводившихся нами примерах: отдельные, частные знания об объекте пытаются