Я обязательно вернусь. Книга 3.2 - Нора Ольвич

Я смущённо опустила глаза. Смотрела, когда плела косу вокруг головы и вплетала в неё для объёма нить жемчуга. Отдых, лечение, релакс и фрукты явно пошли мне на пользу. Понимала, что могла привлечь внимание окружающих, как это произошло когда-то с Бланкой, также нужно было думать за юную княжну д' Фуркево. Нам категорически нельзя было привлекать к себе ненужное внимание. На изменение причёсок ушло ещё какое-то время.

И снова волна, синь океана и бескрайнее небо над головой. И ветер, несомненно, попутный. Но на относительном мелководье это всё иначе. Счастливый смех Анжелик: до центра Венеции мы шли под парусом. Пришла мысль в голову о том, как хорошо просто жить, как живут все люди, наслаждаясь каждым мгновением, избегая страстей, которые нас преследовали всё время.

Главный канал Венеции жил своей жизнью, гондолы размерено скользили по каналу и постепенно куда-то плыли, словно во сне. Не стоило забывать, что в каждом богатом доме имелась личная гондола и обслуживающий её гондольер.

Мы пришвартовались к небольшому пирсу, шевалье, Арман, говоря что-то о каменных ступенях, которые так или иначе всегда в воде, отправился в салон маркизы Анны, взять очередь на индивидуальное обслуживание для княжны д' Фуркево с родственницей. Это и был знак. На такое обслуживание могли записаться только члены нашей семьи. Мы хотели внимания к себе в отдельных комнатах. Была договорённость: если нас не примут или сделают вид, что на сегодня записи нет, или не поймут, о чём это мы, значит, нужно будет оставить пока всякую мысль о необходимости связаться с близкими людьми, и вновь засесть уединённо в доме на отдалении.

Мысленно я уже планировала, где мы можем сделать покупки в других салонах и лавках, вспоминая, как туда добраться. Не думаю, что за это время что-то изменилось в плане торговли.

Мы замерли в ожидании, а после того, как шевалье Арман, выйдя из салона и подойдя к нам, изъявил желание помочь Анжелик сойти на берег и пройти в салон, пообещав нам, что маркизу сейчас пригласят и она предложит нам самый лучший ассортимент, ко мне пришло волнение. Дрогнувшие пальчики легли на предложенную мне руку шевалье Вейлра, в ажурной перчатке руке стало зябко от чего-то.

Неосознанно я сжала рукав камзола мужчины. Мои глаза, очевидно, всё сказали ему без слов.

— Вы под защитой, княжна. Вам не о чем беспокоиться.

— Спасибо, шевалье. Но что я ей скажу?

И вновь перед глазами медальон.

«— предатель, какой же вы дядя циник, вы всегда были недостойны такой женщины, хоть вы и король».

Пересекая небольшую площадь перед парадным входом в салон, я смущённо ловила взгляды обывателей.

Оказавшись, наконец, то в зале, ощутила ностальгию по ушедшим временам. Такое тревожное утро, и калейдоскоп ощущений, и осознание, что мы вернулись в прошлое. Хотелось отгородиться от всего этого, спрятавшись в надёжном строении на острове Мурано. Забиться маленькой птичкой в шёлк простыней, забыть обо всём.

Вежливые голоса служащих и стук каблучков в нашу сторону. Анна, она приближалась, я не поднимала глаз. Шлейф парфюма, наделавший столько шума в своё время. Не знала, как вести, как заявить о себе.

Голоса слились в один звуковой фон. Голос маркизы и ещё чей-то, очень знакомый. На мгновение захотелось приложить руки к вискам и попросить всех помолчать. Воспоминания они доводили практически до потери сознания. До безумия.

Вздох. Ещё.

— Княжна Христина, вам нехорошо?

Обеспокоенный взгляд Антонио. Всех.

Шевалье Вейлр, практически держащий меня, повисшую на его крепкой руке, осторожно ведёт на выход из зала, в сторону жилых комнат.

— Уже лучше.

Мой голос, хриплый от волнения.

Нас выводят из зала во внутренние комнаты.

Практически ничего не изменилось. Наконец-то нас никто не видит из чужих, посетителей салона. Она сменила обивку, выдержав её в тех же тонах. Та же мебель и цвет портьер.

Коридоры, двери, запахи. Голову сдавило, словно стальным обручем. Гостиная.

Я повернулась на голос, звучащий, словно из прошлого:

— Как только послание месье Рене дошло до нас, мы сразу выехали из Флоренции. Я знала, что вы объявитесь. Ждала связного, не надеясь сразу увидеть всех.

Сколько волнения в голосе. Шелест одежды. Объятия. Её.

Я отшатнулась.

В комнате повисла тишина. Да что со мной?

Не знаю.

А она знает, что Каталины больше нет?

Синьора Анна недоумённо смотрела на моё покрытое лицо. Наконец-то поняв, что видит перед собой незнакомку, тревожно нахмурила брови. Осознала, что что-то не так.

Анжелик, уже убравшая свой головной убор, и открывшая лицо, неосознанно сделала несколько шагов в мою сторону, в порыве защитить. Антонио, он тоже максимально приблизился.

Я же медленно стала раскутывать палантин, не сводя взор с Анны. Её глаза, словно зеркало души, передавали весь спектр эмоций женщины. Но если Франциск узнал и принял, она не должна оттолкнуть.

Передав головной убор Антонио, дрожащими руками, в полной тишине поправила причёску. Опустив руки, выпрямив спину, с достоинством ожидала.

— Маркиза, разрешите представить вам княжну, племянницу князя д' Фуркево, Христину Иоанновну.

— Пресвятая дева Мария.

Тихий шёпот и Анна, не отрываясь, смотрит, пытаясь что-то найти в лице незнакомки. Бесполезно. Я и сама порой не нахожу там. Каталины. Приложив руку к груди, я склонила голову. Слегка, не отрывая взор.

Прищур её глаз, словно ртутью обожгло. Элеонор застыла, изумлённо разглядывающая нас и прикусившая губки.

Как же тихо. Очень.

— Маркиза Анна, мне приятно, очень. Я рада встречи. Я много слышала о вас. Хорошего.

Голос дрожал от волнения. Акцент усилился. Ох, это флорентийское наречие. Но по-другому нельзя. Совсем.

— Присядьте, синьоры.

Она потрясённо наблюдала. Из-под опущенных ресниц, как хищница, её нельзя было обмануть. За моими плавными движениями. Как я прошла к креслу возле камина, неосознанно выбрав своё любимое место. Как расположилась в нём и, откинув голову, приготовилась слушать.

Анжелик и Антонио тянули всё внимание на себя, рассказывая о тяготах путешествия, о Шотландии, об отце с матерью. Несколько раз ловила её вопрошающий взгляд. Волнение вроде улеглось. Я могла здраво размышлять. Разговор зашёл о том, что мы приехали за покупками, и выйти из салона хотелось бы уже в обновках. Особенно дамам.

— Мы сейчас оставим синьор, мужчины, они и без нас разберутся. Им принесут напитки и холодную закуску, мы же посетим наши мастерские. Вы выберите, что придётся по нраву. Если что-то пожелаете, по своему вкусу, мастера примут у вас заказ. В доме безопасно, чужие мужчины вам не встретятся на пути, мы сможем уединиться весьма надолго.