Я обязательно вернусь. Книга 3.2 - Нора Ольвич

Ох эти бабушки, иногда им кажется, что их маленькие хитрости весьма гениальны и всем остальным совершенно непонятны. А с другой стороны, одиночество, страшная вещь. Что стало бы со мной, будь я одинока. Так и скиталась бы по Тулузе, переходя мост туда-сюда за день два раза.

— Роберта, приготовь нам с синьориной горячий шоколад, как это можете только вы.

Дама, отослав свою горничную подальше, не сводя с меня взор, спросила шёпотом:

— Шевалье Арман, он внебрачный сын князя?

— Нет, синьора Летиция.

— Вы знаете его отца?

Сосредоточенно раздумывая над её вопросами, решила рассказать немного, предполагая родственность между старушкой и своим воспитанником. Но этого было бы достаточно, если вдруг дама узнала во внешности молодого человека кого-либо. Ведь они оба из Флоренции.

— Воспитанием Армана занималась покойная княгиня Каталина д' Арагонна. Перед отъездом из Парижа мы виделись с отцом шевалье. Он помог нам найти хороший экипаж и лошадей, что нам весьма помогло в наших странствиях. Во Франции его знают под именем Мессира Рене, личного астролога и врачевателя, супруги дофина Екатерины Медичи. Их бездетный брак был обречён. И мадам Екатерина призвала к себе своего лекаря из Флоренции, однозначно с разрешения своего царствующего свёкра.

— Астролог д' Руджери. Вы уверены?

— Я знаю его под именем Мессир Рене, не более. Я не знала, что мужчина — флорентийский аристократ-но я точно знаю, что именно он отец юноши. Мадам Каталина просила княгиню Жанну заботиться о своём воспитаннике, князь пожаловал ему титул шевалье, за особые заслуги перед его семьёй. И мадам однозначно во всех своих письмах мессира Рене звала отцом Армана. В нашей семье мальчик появился раньше, чем я, практически восемь лет назад. Мадам Каталина забрала мальчика из Венеции на воспитание и дополнительное образование. В данный момент юноша владеет несколькими языками, музыкальным инструментом, знает химию, физику, счёт, а также землеустройство и морское дело. Как вы понимаете, его отец не мог везти с собой ребёнка в чужую страну. С мадемуазель Анжелик, шевалье Армана связывают очень нежные чувства, они вместе росли, а сейчас вместе взрослеют, увлекаясь одним делом.

Женщина, раздумывая, сидела в глубоком кресле, оббитым гобеленом в зеленоватых тонах. Её морщинистые пальчики будто рисовали что-то перед лицом: — обводили чей-то лик. Она это делала не осознано. Во взоре же у неё застыло чувство вины.

— Возможно, вам поможет то, что я сейчас скажу. В дороге мы попали под сильный ливень. Сутки вокруг нас было море, и потоки воды, что лились с неба, мне казалось, что мы оказались на страницах Ветхого Завета, и всемирный потоп обрушился на нас со всей силы. Шевалье пришлось переодеваться несколько раз. Он был одним из членов команды. Нам всем пришлось нелегко. Не судите меня строго, но я видела под левой лопаткой, на спине у него родимое пятно. Его сложно назвать родинкой. Просто вроде как клякса светлой кожи. Как будто создателю не хватило смуглой краски для полного облика шевалье.

Её взгляд сосредоточился на моём лице. Просто сфокусировался. Какие молодые у неё глаза, пронзительные, необыкновенного цвета. Словно горький шоколад капнули на белый овал лица. Темно-рыжие когда-то волосы, убелённые сединами, тонкий рисунок бровей, и нос, фамильный. Пришло осознание.

Медичи.

Одна из них, нашедшая своё скрытое пристанище на островах Венецианской Лагуны.

Глава 13

остров Мурано, Венеция.

— Синьора Летиция не так проста, как кажется, меня что-то беспокоит в её поведении. Она должна быть всё время на виду, особенно когда посещает нашу половину, шевалье Вейлр. Её верная камеристка Роберта, как часто она отлучается из дома? Хорошо было бы знать куда, но ведь это невозможно… Они не должны видеть, что происходит в мастерских, не должны слышать разговоры, что ведутся на нашей половине. Покои нужно взять за правило: их необходимо запирать на ключ.

Мы вели разговор, практически шёпот, в мастерской, в доме на острове Мурано, он напоминал дела давно минувших дней, и это было неприятно осознавать. Всё понимающий взгляд мужчины не отпускал.

Разговор с Ней, с синьорой, он в памяти: — каждое её слово.

Ведь она однозначно всё для себя поняла про шевалье Армана. Но, выдержав паузу и сославшись на болезненное самочувствие, при этом выпив неплохую кружечку горячего шоколада, она удалилась к себе в покои. Мило пожелав мне доброй ночи. Её мысли, совершенно нечитаемые на доброжелательном лице, однозначно озадачили и взволновали её так, что дама совершенно забыла про своё повреждённое колено.

Видно было, что раздумья не дают ей покоя, весь тот путь, что она проделал у меня на глазах от своей гостиной до неширокой лестницы из природного камня на второй этаж её дома.

У синьоры просто отменное здоровье, шоколад, в таком количестве, в её то возрасте. В каком, кстати?

Сдаётся мне, что очень много приукрашено в отношении прожитых ею лет, её одиночества и плохого самочувствия.

Но какова выдержка.

Вот у кого стоит поучиться.

И как быстро она «вычислила», что основным авторитетом в семье являюсь всё же я.

Как многогранен этот человек. Она наблюдательна и умудрена опытом; мило расположена к девочкам — подружкам. Была. И сейчас вроде тоже. И как совершенно по-новому, словно присматриваясь, ведёт себя с юной княжной Анжелик д' Фуркево.

Чего стоит её вопрос о том, в тот вечер, вроде невзначай, в каком статусе была рождена девочка. Мой ответ, что юный граф де ла Гутьеррес её близнец, и что рождены они с интервалом буквально в полчаса, и что князь официально узаконил урождённую деву графских кровей, в статусе княжны, вроде успокоил её. И всё же, к чему такие вопросы? А если бы Анжелик была просто баронессой или вообще без титула? Как когда-то Арман?

А ещё озадачил её отъезд через несколько дней из дома, она же утверждала, что совершенно одинока и ей не с кем даже словом переброситься. Но мы все видели, как в полдень, совершенно не скрываясь лёгкое судёнышко отчалило в неизвестном направлении с синьорой и её верной камеристкой. Они приехали ближе к вечеру. Вроде как с покупками и выпечкой из лучшей кондитерской Венеции и пригласили нас в свою гостиную на лёгкую беседу в сопровождении превосходного десерта и фруктов.

Как всё мило и непринуждённо.

Я же, рассматривая пирожное, попивая дорогое лёгкое вино, ловила