Я обязательно вернусь. Книга 3.2 - Нора Ольвич

В их «самые серьёзные намерения» однозначно входила цель: — найти даму сердца хотя бы на одну ночь. Кавалеров совершенно не волновали наши мужчины, что недовольно хмурились, наблюдая за происходящим. Лёгкий флирт и ни к чему необязывающие знаки внимания. Как всё это хотелось запомнить навек, зарисовать и запечатлеть на память. Зная, что, увы, время так быстротечно.

Мне на колени упала веточка с необыкновенно красивой орхидеей. Нежно-розовый с белым: — огромный цветок, стоил целое состояние. Боясь взять его в руки и дать, возможно, кому-то надежду, вздыхая смотрела на это совершенство, любуясь им. Затем, подняв лицо в маске, увидела высокого мужчину, его чёрный плащ спадал складками, скрывая полностью фигуру. Он стоял возле гондольера и, не отрываясь, пристально разглядывал меня. Маска также закрывала его лицо. Не понимала, что происходит, это его подношение, мы знакомы? Какая-то энергетика скользнула между нами. Да, поняла, этот цветок от него. Низкий поклон и шляпа в его руках, густые волосы взметнулись, растревоженные порывом ветра.

Мадонна.

Граф Антонио и Вейлр поднялись со своих мест, загородив нас собой. Рука, графа легла на эфес шпаги.

Синьорины Элеонор и Анжелик восторженно улыбались за веерами: путешествие удалось, будет что вспомнить.

Я уж и не знала, что думать, показавшиеся ворота нашего особняка были как никогда вовремя.

Мы видели, что незнакомец не отставал, но и не приближался слишком близко на своём водном транспорте. Он наблюдал, приму ли я цветок. Наблюдали все, кто сопровождал нашу гондолу. Понимая это, я отстранилась, ожидая приближения ворот, они были обвиты колючими лианами роз и казались мне в этот момент очень надёжной защитой от интриг этого мира.

Почему-то вспомнилась виконтесса Бланка. Как преследовал её воздыхатель, с одной только целью попасть в наш дом. Я не верила в такие вот знакомства. Просто разучилась. Понимала, что мужчина не мог знать меня, и влюбиться тоже не мог. Как это возможно? Видя перед собой кучу утеплённого шёлка, я не снимала плащ и маску с головным убором.

Даря нежно-розовую орхидею, заявляя о чистоте своих намерений, незнакомке, о чём он думал? Или он знал меня? Это невозможно, я уверена в этом.

Провела пальчиком по лепесткам ни в чём, ни повинной красоты, положила на ладонь, любуясь изящным изгибом лепестков, а затем, наклоняясь к воде, выпустила цветок с руки. Отвернулась, была готова уже принять протянутую руку шевалье Вейлра, встать и пройти вместе с ним на ступень лестницы, ведущей к открывающейся калитке. Бот практически уже пришвартовался к набережной.

Громкий удивлённый вскрик Анжелик заставил меня на миг обернуться, и я увидела, как незнакомец склонился к качающемуся на волнах цветку. Он рисковал оказаться в холодной воде. Мгновение и орхидея у него в руках. Опять поклон. И мужчина прижимает цветок к сердцу. С соседних гондол раздались аплодисменты и восторженные крики. Толпа, как она падка на такие вот сюжеты.

Мадонна!

Получилось ещё хуже. Словно я послала ему в ответ свой знак любви. В досаде отворачиваясь, я встретилась взглядом с графом Антонио, обижено, пожав плечами, поспешила опереться на поданную руку шевалье, а затем, поспешно сойдя с бота, поднялась по лестнице и скрылась за калиткой.

Ох уж эти карнавальные страсти, и объятые флюидами любовных приключений венецианцы. Вот могут всё развернуть в свою пользу.

Отчего-то взяла досада.

Хотя, чего уж лукавить, хотелось, чтобы сердце было занято прекрасным чувством к достойному человеку, и наверно тогда бы подобные мелочи приносили только лёгкое и весёлое изумление. А не эти чувства вселенской усталости, раздражения, которые в принципе не должна испытывать юная княжна.

Идя по аллее, погружённая в свои мысли, я и не заметила практически возле каждого ответвления от основного пути вглубь сада охранника. Мне на этот факт указал Антонио. Вот, снова возле беседки появилась застывшая фигура гвардейца.

И только тихий вздох синьорины Элеонор, идущей неподалёку, и слова, что матушка всё объяснит, дали мне понять; — в огромном доме, стоящем на пересечении главного канала и тихой водной улочки, с домами на другой стороне и ажурными мостиками, далеко не всё так спокойно, как казалось изначально.

* * *

Взволнованная Анна, её спешащие к нам шаги и трепетный голос с простым, казалось бы, вопросом:

— Как добрались?

— Не без приключений, ваша светлость. Но всё уже позади.

Я, улыбаясь, прикоснулась к её руке.

— Возможно, мне показалось, но вы усилили охрану маркиза.

— Не я, княжна. Не я. Всё объясню позже.

Мы поднялись в свои покои, я попросила горничную вначале закрыть портьеры, а позже зажечь больше свечей. Подойдя к зеркалу, установленному на столике с косметикой, разглядывала себя и мадемуазель Анжелик. Разве могут эти юные дамы быть несчастливы? Сняла маску.

Как красива оболочка. Шикарное платье и дорогие украшения. Притягательные глаза в обрамлении пушистых ресниц. Продуманная причёска и жемчуг в ней. Я никогда не была так прекрасна. Рукой прикоснулась к завязкам плаща, сияние браслета, цепочек и бриллиантов на широком единственном кольце. У девочек такие же украшения на руках, скоро в них влюбится вся Венеция.

И всё же почему так неприятен этот случай?

Всему виной моя беспокойная память и те страдания бедной Бланки, которая сейчас с мужем воспитывает двух прекрасных сыновей и, наверное, совсем уже забыла дела давно минувших дней.

Возможно, совместный ужин с Анной развеет неприятный осадок. А завтра работа и расчёты полностью захватят в свой водоворот эту уставшую голову, и всё позабудется.

А за ужином Анна поделилась новостью, от которой пропал аппетит: уверена, что не только у меня, но и у графа де ла Гутьеррес.

— Мы приглашены на бал, граф. Во дворец Дожа. Все. Пригласительная грамота у меня в кабинете.

— Но откуда Дож может знать о приезде нашей семьи?

— Это республика, дорогой мой. Вы подавали документы на регистрацию и проживание на острове Мурано. Все однозначно помнят вашу матушку и её день бракосочетания с князем д' Фуркево. Тем более остров стеклодувов находится под постоянным контролем. День венчания графини для Дожа был днём не мысленных потрясений, это было практически девять лет назад. Он помнит всё. Его супруга тоже, кстати, у них двое прекрасных сыновей, шестьдесят лет — не возраст для мужчины.

— Но это не безопасно, ваша светлость. Вернёмся к разговору о бале.

— Вы повторили мои слова, княжна, я также ответила правителю на личной аудиенции: вы