Я обязательно вернусь. Книга 3.2 - Нора Ольвич

видите, чем это закончилось? Наш сад заполонили его гвардейцы, Венеция сейчас не ведёт свою очередную войну, солдат же нужно чем-то занять. А у нас в доме хорошее питание и ночлег в уютном флигеле. Простите мне эту мою лёгкую иронию. У нас около двух недель на подготовку. Хорошо, если погода не испортится. В прошлом году, например, шли ливневые дожди, и было наводнение, а затем пришли небывалые холода. На бал я одевала ту шубку, что приобрела у вас когда-то, а наверх — непромокаемый плащ.

— Нам будет предоставлена отдельная ложа?

— Однозначно. Она уже забронирована за нами. И охрана.

— Ну что же надо, так надо. Окажем должное уважение правителю и тихонько отправимся домой. Это как… работа.

Госпожа Анна одобрительно кивнула в согласии. Приятный ужин в кругу семьи. К основной новости добавилось ещё немного интересных известий.

Оказалось, что наряды, изготовленные по моим эскизам, все разошлись просто на ура. За две недели нам нужно подготовить что-то новенькое для себя. Есть много заказов на изготовление зеркал. Производство постепенно набирает обороты. Это просто замечательно.

Воображение уже рисовало нас во всей красе на балу. Хотелось одну — просто невероятную задумку претворить в жизнь.

И снова порхал вечером грифель в моей руке, линии ложились чёткими и элегантными формами нарядов, которые уж точно не найдут своё повторение на балу у его величайшей светлости — Дожа Венеции.

* * *

Испания. Поместье Alboraya

Покои, тёмные и совсем неуютные, утопающие в роскоши гобеленов и османских ковров. Зловещее дыхание времени наполняло эту комнату, делая воздух тяжёлым и дымным от горящих свеч. Ещё в детстве юный граф желал всегда убежать из этих комнат, дабы не видеть своего отца. Вечно недовольного и хмурого мужчину, уже тогда почтенного, в годах, нёсшего бремя непонятной для многих власти.

Возможно, придуманной когда-то им самим.

Несмотря на глубокую ночь, в спальне отца было светло: на ночном столике горели масляные лампы, а в больших канделябрах — все свечи, что можно было вставить в маленькие металлические тарелочки со штырями.

О чём-то совещались лекари, что заняли место за дальним рабочим столом. По их лицам было понятно, что медицина в этом случае бессильна, излечение, казалось — таки вечному герцогу в этот раз не светит.

Его едва прикрытые глаза, они следили за всеми, кто находился в комнате. Следили и запоминали тех, кто скорбит по-настоящему.

Он слышал тихий плач. Дама, что скрашивала старость его родителя, он даже не помнил её имени, только она искренне переживала о человеке, который в данный момент уже не боролся со смертью, он тихо ждал её прихода. Надеялся. На бессмертие своей души.

Ведь именно этой легенде он посвятил многие годы работы Ордена. В гостиной притихли соратники и друзья, слишком много незнакомых людей жило в поместье, составляя двор герцога.

Граф Хуан Альберто де ла Серда, не мог найти в себе чувство сострадания к человеку, который звался его отцом. Он старался сделать это, но тщетно… Помнил, как на этом ложе лежала его прекрасная матушка — герцогиня Мария, а слуги шептались по углам, что у покойной следы удушья на шеи, скрытые шикарным воротником погребального наряда. Она была слишком молода, моложе, чем он сейчас.

Скорбный вздох сорвался с губ. Она должна была жить.

Память услужливо рисовала картинки из детства. Склонённая головка прекрасной донны, у которой маленький мальчик всегда находил поддержку, и тёмные тени, залёгшие под её очами. С каждым всплеском воспоминаний сердце сжималось теснее, окутывая старые раны тёмным покрывалом небытия. Воспоминания о раннем детстве мерцали в образах и мгновениях, словно картина жизни, нарисованная неведомым художником.

— Я любил её, свою Марию…

Тихий шёпот. Чей?

Пронзительный взгляд чёрных глаз, они притягивали, они имели необыкновенную силу. Они читали все его мысли.

— Подойди, сын. Пусть все выйдут.

Как тяжело его дыхание.

Как многочисленны шаги уходивших людей. Они словно медлили, желая услышать последние слова умирающего. Падальщики.

Альберто закрыл на ключ дверь за последним из них и подошёл к отцу.

— Враги, они подобрались слишком близко. Орден остаётся на тебе, сын. Он, словно гидра, кто-то играет не по правилам. Внутренние демоны и тёмные стороны личностей захватили власть. Каждый раз, когда мы пытаемся победить греховные мысли, они возникают снова и снова, как головы гидры. Они пожирают… Он стал словно гидра…

Это походило на бред.

Было видно, что каждое слово даётся мужчине с большим трудом. Он стал называть имена подозреваемых им членов Ордена, погрязших в интригах и желаниях к наживе. Тихий шёпот, его слышал только граф.

— Я любил Марию, безумно. Она владела всем моим сердцем. Всегда. Я не убивал её, поверь. Бывал, несправедлив к ней. Да. Ссоры, был не сдержан в них, оттого что я любил эту женщину. Нет моей вины в её смерти! Они лишили меня самого дорогого. Я так боялся любить тебя — сын. Мне нужно тебе сказать что-то важное. Очень. Все документы о княгине ты найдёшь в моём тайнике. Ключ у меня на груди.

Его шёпот, совершенно уже похожий на хрип, открывал глаза на многие вещи.

— … свечи в столе, они отравлены, я понял это слишком поздно, мой конец, он близок.

Граф замер в изумлении, когда услышал:

— Она в Венеции, в доме отца на острове Мурано, найди её раньше тех, чьи имена ты сейчас услышал.

Глава 14

… в Венеции, в доме отца на острове Мурано,

найди её раньше тех, чьи имена ты сейчас услышал.

Испания, поместье графа Альберто Мужчина замер в изумлении: последние слова его умирающего отца будто приоткрыли занавес, скрывавший многие секреты прошлого. Они отозвали в памяти события, которые он долго пытался забыть. Как же сложно примиряться с прошлым, но возможно, но, возможно, именно эти усилия станут началом новой главы его жизни, полной истины и прозрения. Итак, княжна в данный момент находится в Венеции. Неустанные поиски, они не дали никаких результатов. Как же отец умудрился нарыть нужную информацию? Потеряв уже всякую надежду, он ждал… просто знака от судьбы, хоть мгновения. Осведомители в один голос убеждали его о сильных штормах, что прошлись, словно ураганом по побережью Франции именно в тот самый период, когда предположительно «Илиада» была в пути, и что судно затонуло, разбившись о прибрежные скалы. Ведь находили же жители береговой линии останки потерпевших крушение, привыкшие к бурным волнам и бушующим штормам, они всегда были свидетелями трагических крушений