Я обязательно вернусь. Книга 3.2 - Нора Ольвич

«— кто это»?

Поднимаю взгляд и вижу высокую фигуру незнакомца, перед которым почтительно склонили голову гвардейцы. В изумлении отступаю и понимаю, что под ногой нет опоры. Последняя ступень, скользкая и внезапно закончившаяся.

Ещё мгновение, и мой полёт, практически в ледяные волны венецианского канала был бы финалом этого прекрасного вечера. И снова не покрытая голова, ловя капюшон, я нечаянно смахнула широким рукавом шубы маску, крепления которой, как назло, ослабли в танце. Всё это происходит молниеносно: меня подхватывают, словно сбоку, чьи-то сильные руки. Шевалье Вейлр, он, как всегда, вовремя. Его по колено обдало ледяной волной.

— Шевалье, господи, помогите.

Ивонн протягивает мне руки, и я уже на боте.

Поворачиваюсь и вижу высокого мужчину, стоящего на ступенях, он не сводит глаз с моего лица. В его руках маска. Моя.

«— да что же я такая беспомощная, от танцев нужно переходить к силовым нагрузкам и шпаге, что я скажу Анне, это её подарок. Отчего он не предпринял никаких усилий, чтобы спасти меня? Для него я неприкосновенна, чужая донна. Погибай, тони, но этикет превыше всего».

Незнакомец даже не пытается вернуть мне мою вещь, — склонив голову, он разворачивается и уходит. Поднимаясь всё выше, его фигуру в плаще, провожают взглядом многие на нашем судне.

Как озабочен граф Антонио. Обратная дорога как-то осталась вычеркнутой из памяти. Единственно, что я поняла, это ощущения виконтессы Бланки, много лет назад возникшие из-за настойчивых ухаживаний племянника Дожа: они неприятны совершенно в такой своей версии. Всё это происходит помимо моей воли, как, впрочем, и тогда. Цветок на моих коленях и маска в его руках. Любой воспитанный человек, он бы мне её отдал, возможно, вежливо задав вопрос о самочувствии дамы, которая чудом смогла избежать купания в ледяной воде.

Стараясь согреться, я отпивала горячий чай маленькими глоточками, сидя в нашей гостиной, и слушала голос мужа Бланки дона Андреаса дель Васто.

Я не хотела даже знать имени человека, который вёл себя столь вызывающе. Что-то связано с главнокомандующим флотом Венеции. И, как я поняла, данная особь мужского пола давно уже состоит в браке, если за эти годы ничего не изменилось и имеет несколько наследников.

Обнявшись ночью с Анжелик, мы шептались о впечатлениях, полученных на балу. Она недоумевала, почему я так расстроена случившимся. А я объясняла ей своё видение этой ситуации и рассказывала историю Бланки, произошедшую много лет назад.

После полудня наступившего дня я хотела уехать в дом отца. Анна задумчиво смотрела на меня.

— Эту проблему всё равно нужно будет решать. Ты не укроешься от неё, а вернее, от него.

— Не сейчас.

Шептала ей в ответ.

— Всё не так, как хотела бы я. Его божественное величие даже не соизволило мне вернуть мою вещь. Он не француз и не испанец. Не галантен и совершенно не воспитан. Маскарад и вседозволенность развращает мужчин. Особенно высшую аристократию Венеции.

Маркиза неслышно вздохнула.

Слуги снесли вещи на бот. Большие саквояжи с нашими нарядами, в которых были, как вы уже понимаете, заработанные нами за этот карнавальный сезон дублоны.

— Я не прощаюсь, Анна. Приезжайте к нам в гости. У нас в доме теснее, возможно. Но когда это смущало дам, которые выдержали жизненные бури и шторма.

— Хорошо. В конце недели, дорогая.

— Шевалье Вейлр приедет за вами, мадам.

Женщина украдкой взглянула на мужчину, который ещё раз своим поступком подтвердил, что титул рыцаря, пожалованный ему столь недавно, он носит совершенно оправдано.

Сегодня море в разы спокойнее, но всё равно под плащом я очень хорошо утеплилась. Застывшие вчера ноги, сегодня дали о себе знать лёгким недомоганием.

Лёгкий ветерок, и капитан Луи с хорошей скоростью доставил нас до дома.

Бот причалил к крыльцу, я уже видела нашего привратника, открывающего двери. Брат помог выбраться Анжелик. Ивонн, сойдя на сушу, взяв меня за талию, как в танце вчера, и, подняв высоко, хотел переставить сразу на крыльцо. Я вскрикнула от такого неожиданного его поступка.

«— Ивонн, только не урони меня»! — это получилось совершенно нечаянно, но очень заразительно.

Друг поддался моему порыву, его глаза искрились от весёлого смеха.

— Где ваше настроение, мадемуазель Кристин? Или вы уже синьорина?

— Я его оставила на крыльце дворца, в котором вчера танцевала с вами, Ивонн!

Он закружил меня, высоко подняв, мои кудри вырвались из причёски и полетели, как будто в них вселился ветер, — Анжелик рассмеялась, стоя рядом, прижав маленькие ладошки к груди. А затем она подала их Антонио, который вдруг расправил хмурые брови, и улыбка тронула его глаза.

А позже, благородный шевалье Арман, взяв ручку, Анжелик, несмело поднёс её к своим губам, с нежностью смотря ей в глаза.

Я же не выдержала и засмеялась, запрокинув голову. Смотрела в безоблачное небо Венеции, на окна домов, что стояли вокруг. Раскинув руки, я готова была обнять весь мир.

В какой-то момент почувствовала чей-то взгляд на себе. В доме напротив, где никто не жил, дрогнула портьера.

Ну и шума мы принесли в наш такой тихий район. Чей-то грустный взгляд следил за мной, ловя каждую эмоцию. Почему грустный? Мне так казалось…

Глава 15

— Создатель, испугавшись карнавального фейерверка, внезапно уронил праздничный пирог, разлетевшийся на маленькие кусочки, в пенящиеся морские волны, и получилась Венецианская лагуна с множеством островков, — голос Анжелик, что читала вслух издание легенд о республике, тихо звучал в нашей спальне.

Она вдумчиво вела пальчиком по строкам, мысленно сразу переводя текст на французский язык.

— Venezia словно коронуется заглавной буквой V, в которой и ветер (vento), и парус (vela), и сам зелёный цвет моря (verde). И конечно — Vittoria — победа на суше и на море.

Как красиво звучит, не правда ли, Кристин?

Я с улыбкой слушала и наблюдала за девочкой. Очень образованной для того времени, молодой и прекрасной синьориной. Лёжа на кровати, развернувшись к ней лицом, смотрела на сведённые бровки и пухлые губки, что произносили французике слова. А затем мне пришла в голову гениальная идея.

И все последующие дни жители нашего дома что-то мастерили, клеили и изобретали. Глаза горели азартом. Из старой карты мирового океана и материков князя Давида, что привёз капитан Луи, мы мастерили игру. Аналог наших детских «ходилок», нужно было изготовить игральные кости — кубики