Я обязательно вернусь. Книга 3.2 - Нора Ольвич

мы потихоньку пополняли тайники золотом и ювелирными украшениями, не выпарывая многие из неприглядных юбок, на это просто не было время. Стараясь своими действиями не вызывать интерес у наших работников, сортировали и укладывали, запоминая, что и где находится, разумеется, оставляя себе что-то на безбедное существование, а также сделав финансовый взнос на развитие зеркального бизнеса.

Затем, всё, задраив и основательно заставив книжными шкафами, купив большой стол и разложив на нём карты для нашей настольной игры, устроили в кабинете небольшой мини-клуб для почитателей путешествий. Капитан Луи привёз несколько моделей великолепных парусников, которые мы установили на комодах. Было приятно вечером проводить время семьёй за игрой при свечах с чашечкой горячего шоколада.

Неделя шла к своему завершению, и всё тревожней становились наши мысли. Однозначно уговаривала себя, что это всего лишь визит в гости к родственникам. Ведь супруг мадам Анны был родным братом князя д’Арагонна. Отчего-то боялась не успеть. Из-за этого мы с синьориной Анжелик старались всё реже выходить из дома. Я не подходила к окнам, мне всё чаше казалось, что за нами наблюдают.

Наверное, просто мерещилось, из-за общего тревожного состояния; приглашение в гости к синьоре Летиции Аппиано было чем-то похожим на выстрел, в тишине солнечного морозного утра.

Как всё не вовремя. И в то же время разве же мы не должны нанести ответный визит?

* * *

На следующий день, рано утром, мы должны были отбыть на материк. Просто прогулка за прекрасным кружевом должна была превратиться в непродолжительный вояж.

— Хотелось бы сделать заказ на очень оригинальные вещи к приезду князя с женой.

Держа в руках маленькую серебряную ложечку, ждала, когда остынет кружечка горячего шоколада. Я беседовала с соседкой, избегая её слишком серьёзный взгляд. Она словно и не пыталась поддерживать разговор. Граф Антонио, сидевший рядом, также был весьма напряжён. Я недоумевала, к чему это всё.

— Шевалье Арман и юная княжна Анжелик, отчего не пожаловали?

Синьора была немногословна.

— У них были планы в торговых рядах, они, возможно, подойдут позже, донна Летиция, нет причин для волнения, с ними шевалье Вейлр.

Её кисти рук с удлинёнными худенькими пальчиками, лежащие на столе, дрогнули. И будто раздался звон колокола. Я понимала, что она готовилась что-то сказать, и она до последнего решала, как это сделать. Я молчала, не стараясь облегчить её трудности. Пришло время говорить ей. В тот вечер, когда она задавала мне так много вопросов, донна не сказала, для чего ей нужно это знать. Она не была открыта со мной всё это время; в ответ я приняла решение, сегодня только слушать.

Если этого не удастся сделать, просто уйти. Возможно, навсегда. Она и это поняла, считала каким-то необыкновенным образом.

И наконец, то благородная женщина решила, как это сделать. С чего начать.

Поверьте, это было больно. Очень.

— Главы клана делла Торризи, они приняли решение после того, как провели расследование. Они одобрили вашу кандидатуру, княжна. Вы станете невестой, а затем женой Себастьяна делла Торризи.

Она смотрела мне в глаза. Ждала и наблюдала, как я удержу удар. Это ей, что доставляет удовольствие?

Что-то внутри оборвалось. Вспомнился крестик на груди. Безвыходных ситуаций нет. Я опустила глаза, скрывая боль, скрывая возможные свои решения, закусила губу. Я не хотела более говорить с этой женщиной, она загоняла меня зачем-то в угол, из которого ой как не просто было выбраться.

— Спасибо за приглашение, донна Летиция, мы вынуждены откланяться.

Граф Антонио был достаточно твёрд в своём решении. Его голос прозвучал очень резко в тишине, что наступила в гостиной.

— Я не закончила, граф.

Тихий голос и взгляд, почему-то ставший очень неуверенным.

— Это уже не имеет значения, донна Летиция. Мы достаточно услышали. Мы хотим, чтобы ваши уста замолкли в это мгновение.

Встав и расправив юбки, собралась молча выйти из гостиной вслед за братом.

— Арман, он мой внук, синьорина Кристин, я на вашей стороне, поверьте. Для меня нет ничего дороже его счастья в этом мире. У венецианского клана также большие планы на княжну Анжелик.

Я покачнулась. Мир словно стал скользить передо мной. Он не останавливался, набирая обороты: странная карусель из прошлой жизни, я вращалась на ней в детстве — дикие морды лошадей и кареты, кареты с огнями. Донна, не замечая моего состояния, продолжала.

— Человек, из-за которого вы оказались в данной ситуации, он раскаивается в том, как всё сложилось, и готов оказать вам помощь. Он в Венеции. Одно ваше слово.

— Замолчите, мадам. Вы убиваете княжну, каждым своим словом и предательством, что совершили. Вы не понимаете, что делаете! Ведь мы вам доверяли!

Граф Антонио, повысив голос, неосознанно перейдя на французский язык, пытался вывести меня из помещения, поддерживая за талию.

Но было уже поздно. В дверях появился силуэт, он словно перегородил выход из гостиной. Мужчина в тёмном плаще, без маски пристально смотрел на нас, на мою реакцию.

На меня.

А я не могла остановить вращающийся вокруг мир.

Я узнала этого человека, отчаяние захлестнуло, рука потянулась к кресту, но намного раньше… Свет померк, и вдруг всё погрузилось во мрак.

Холод проникал сквозь сознание, заставляя усиливаться внутреннюю дрожь. Жуткий мрак окутал действительность вокруг. Тёмный, медленно вращающийся калейдоскоп из непонятных частиц создавал странные узоры, будто пытаясь заманить в свои глубины. Голос, тихий и загадочный, разносился по пустоте, словно призывая к себе; давая обещания в том, что всё наладится, звуки звучали как мантра, приносящая надежду в безмолвное пространство…

«— не верю»!

И я решила бежать от него, поняв, что устала жить. Устала сопротивляться и бороться.

Хочу начать всё сначала. Перешагнув через множество веков вперёд, потом когда-нибудь в будущем.

Попробую ещё раз. Возможно.

«— оставьте меня в покое»!

В какой-то момент начала прилагать неимоверные усилия, чтобы отдалиться ещё больше. От голоса… Его тональность ещё была слышна. Вдали. Она задевала что-то внутри. «- уйди, наконец-то»!

Хоть здесь я могу скрыться так, чтобы меня не доставали страсти средневековья? Это было моё решение.

Я летела в чём-то вязком, как субстанция клея, тёмном, как та ночь, когда мы в очередной раз скрывались от преследователей.

«— ночь? Какая из них? Сколько их было за эти годы? Не желаю возвращаться. Нет»!

И снова туман и дорога. Одиноко я иду по ней, мне кажется, уже очень много лет. Туман, он такой мягкий и удобный, обволакивающий и всё скрывающий, помогающий забыть. Многое.

«— кто ты, я вижу твой силуэт, уходи».