Я обязательно вернусь. Книга 3.2 - Нора Ольвич

«— женщина, что родила тебя в этой жизни, она была твоей матерью, и в двадцать первом веке тоже, вспомни, была ли она счастлива с любимым»?

Я не помню, о чём она говорит, это всё не важно. Мне нужно идти, смотря в туман, дыша им. Идти очень быстро, практически убегая. Я знаю, что потом будет спуск, и грехи будут давить прессом, не давая подняться к одинокой звезде, что застынет вверху. Горькое раскаянье полоснёт лезвием, боль будет нестерпимой… И всё будет зависть только от тебя, а после они отпустят… к свету.

«— вспомни».

Неимоверное напряжение словно ослепляет, и мелькают кадры бытия. Слёзы и скандалы отца и матери. Нелюбовь её мужа к ней, и другого мужчины уже в средневековье.

«— уходи, не хочу тебя слышать».

«— твой мужчина, какой он должен быть»? «ты сможешь довериться ему»?

«— нет, никогда, уходи».

«— тебе проще убежать, да»? «думаешь, в следующий раз будет по-другому»?

Мне обязательно нужно от неё отделаться. Не хочу её слышать. Не желаю.

«— обернись, всего только один раз».

Она шла рядом ещё очень много времени и упрашивала обернуться и посмотреть вдаль. В какой-то момент я подумала, что так будет проще. Обернусь, и она отстанет. Поворачиваюсь, словно в невесомости. Медленно.

Далёкий свет, к нему хотелось бежать, он обещал что-то неимоверно правильное. Возможно, это было моё маленькое счастье. Развернувшись, бежала к нему, не чувствуя под собой ног. Возьму с собой в дорогу, это моё. Это я его потеряла.

Пальчики ног утопали, словно в цветочной пыльце.

«— это с лотосов налетело».

«— глупая, заблудшая Душа, ну откуда здесь лотосы»?

«— она непременно должна быть золотистой, пыльца, она, конечно же, с лотосов».

«— как хочешь, а может, создашь свой мир сама»?

Он приближался и горел всё ярче, закрыв глаза, крепко сжав веки от нетерпимой яркости, почувствовала запах лекарств.

«— откуда здесь запахи и где мой светлячок»?

Я словно начала заново дышать.

Нужно только было раскрыть веки. Я боялась этого сделать. И всё же, глубокий вдох!

Утонула в глазах. Его.

Отчего так испуганно замерло сердце.

Его губы, они перебирали мои пальчики. Целуя каждый по очереди, он лежал практически рядом, не сводя с меня глаз, облокотив свою голову на руку. Его мощная фигура нависла надо мной.

— Ромка, ты не уехал?

В ответ я услышала испанскую речь, разум очень медленно переводил смысл сказанного. Я говорила и мыслила на русском.

— Вы сможете простить меня, княжна? Когда-нибудь?

— Кто вы?

Он молчал. Что-то очень мрачное стало застилать мне глаза и разум. Воспоминания, они хлынули лавиной.

— Помогите, сильно болит голова. Мм-м. Позовите Армана, он знает, что делать. Говорите со мной.

Я крепко схватила его за руку, за плечо. Прижалась лбом к его руке. Слёзы потекли из глаз.

— Хоть что-то говорите. Я не хотела возвращаться. Я не хочу жить здесь…

— Я не могу жить без вас, мадемуазель Кристин. На всё готов для вас, не оставляете меня.

Он обнимал, целуя, собирая мои слёзы своими губами, вдыхая мой аромат, не давая отодвинуться.

— Мой крестик, где он? Отдайте.

Сжала пальчиками висок. Воспоминания.

— Ненавижу это чувство!

— Мы сделаем это вместе, душа моя. То, что спрятано у него внутри, слишком много для вас, для одной: разделим эту ношу на двоих.

— Это неправильно. Уходите.

Дрожь пробежала по всему телу. Отчего так холодно.

— Нет.

— Почему вы здесь? Так близко.

— Так получилось, Донна, сейчас глубокая ночь. На протяжении уже двух недель я ваша сиделка. Днём меня сменяют Анжелик и маркиза Анна с донной Летицией. Посмотрите, в кресле спит Арман.

Заботливо, как дитя, он укрывает меня тёплым одеялом, что лежит на кровати.

— Отчего же? Я болею?

— Можно и, так сказать.

— Расскажите. Всё.

— С самого начала?

Я молча кивнула в согласии, и он понял, что именно сейчас, только правда, спасёт что-то, что ещё можно спасти в этой чудовищной ситуации, иначе исчезнет та крупица доверия, что появилась между нами. Это была и не крупица вовсе, так, точка от укола маленького лучика, мелькнувшего когда-то в темноте.

Правда была немного иная, чем знала я. Но от этого нисколько не лучшая. Тайны Ордена и наличие гарема, распущенного в данный момент, опала короля Карла, и гибель его отца, фанатично верящего в историю о памяти прошлой жизни. Сговор с королём Франциском. Его желание обладать мной. Безумная и непобедимая страсть. Он рассказал про погибшую во Франции баронессу и обвинения, выставленные против него.

«— Я наблюдал за вами, ваша светлость, из окон соседнего дома… донна Летиция, она часть нашей системы, женщина очень много пережила, именно она передала сведения о вас моему отцу. Мы покинули Венецию. Им пришлось выпустить из прибрежных вод галеон испанского графа Альберто делла Серда с невестой на руках, находящейся в беспамятстве вот уже несколько недель».

— Ваша невеста в Испании, граф, вы отчего-то это совершенно забыли.

— Нет. Помолвка расторгнута, девушке выплачена приличная компенсация. Мы даже не видели друг друга никогда. Моя невеста лежит сейчас рядом, в моих объятиях, слушает рассказ о том, какой я негодяй, сможет ли она простить меня? Довериться мне? Отчего я так слаб перед вами, душа моя? Какое счастье, что вы пришли в себя. Мы потеряли всю надежду. Я звал вас, просил не умирать. Умолял. Я обещаю, всё будет по-другому. Но граф Антонио говорил, что вы не вернётесь. Он знает что-то о вас. Как рыдала над вами Анжелик… Мадонна, какой страшный был день.

— Я ненавижу вас, граф!

— Я так люблю вас, моя Донна.

Погружаясь в плен его обаяния, я терялась в мире его слов, они словно лекарство, превращающее боль в ничтожное чувство. Море шептало свои тайны, добавляя в сон реальности. Враг был близок, его дыхание нарушало покой. Почему сердце бьётся так неистово в этот момент? Возможно, это магия притяжения, неведомая связь, заставляющая душу разгадывать загадки ночи. Мадонна, где все?

— Моя донна, вы, оказывается, неплохо знаете испанский язык. Не хотите рассказать откуда?

— Я много занималась, ваша светлость. Уходите, вы компрометируете меня.

Прошептала, свернувшись клубочком, убаюканная лёгкой качкой судна, засыпала и не видела, как улыбка тронула это решительное лицо с волевым подбородком и прямым носом, язвительным и упрямым взглядом карих, практически чёрных глаз.

Как его рука расправляла