Я обязательно вернусь. Книга 3.2 - Нора Ольвич

Опять почувствовала, что где-то в голове зарождается боль. Где та микстура?

Вспомнился Антонио и его слова:

— Спасибо, что вернулись.

— Не по своей воле. Мой жизненный путь ещё не закончен.

Здесь.

Он изумлённо смотрел, пытаясь понять смысл сказанного.

Неужели придётся пройти через самое страшное.

Вздохнула.

— Ваша светлость, что это?

Его голос. Я повернулась. Взгляд. Настороженный и жёсткий. Какой он… властный.

Подошла к нему и протянула флакон.

— Арман приготовил, совсем не сплю ночами, иногда болит голова. Вот и сейчас, хотела принять микстуру.

Принюхался, уловив знакомые ноты, успокоился.

— Княгиня, завтра на рассвете мы обвенчаемся.

Изумлённо я подошла ближе.

Была чуть выше его, поняла, что он напряжён как струна. Уже нет той расслабленной позы, что он позволил себе во время сна. Спина твёрдо оперлась на спинку кресла, руки сжали поручни. Он словно был готов к прыжку. Дикий и необузданный.

И снова наши глаза не могли расстаться. Только они были за этот союз. Энергия, казалось, она притягивалась друг к другу. Была одним целым.

— Я не приму отказ.

Это было словно рычание.

— Почему мы так торопимся?

Я попала в плен его рук. Его лоб прижался к моей груди.

— Я словно болен вами, синьорина Кристин. Ваши слёзы, они рвут мне душу. Ещё миг, и мне кажется, что вы исчезнете, как рассказывал мне об этом отец.

— Но мы совсем не знаем друг друга. Вдруг это ошибка. Что потом?

— Не знаю. Всё, что скажете. Дождёмся вашего отца и проведём торжество в Салерно. Остров, принадлежащий вашей семье, останемся на нём. Мы можем себе это позволить, душа моя, всё, что вы скажете.

Моя рука коснулась его волос. Провела по густым и непокорным прядям. Он оторопел от этой ласки, словно и не дышал. Затем я тихонько отстранилась и, взяв за виски его голову, подняла, заглянув в глаза. Какая-то звериная тоска плескалась в них. Что-то дрогнула во мне.

«— враг, какой он ранимый, словно побывал в бою и вернулся с огромной болью, и только на сердце, я же не смогу его добить, просто рука не поднимется».

Склонилась и губами прикоснулась к его волосам.

«— мой дикарь».

Затем, посмотрев ему в глаза, произнесла.

— Я разрешаю вам об этом поговорить с моим братом, ваша светлость. Я… согласна. И снова его резануло. «- брат»?

* * *

'Не верил, что услышу это.

Какая она хрупкая. Я могу переломить её двумя руками.

И сколько в ней внутренней силы'.

Мадонна. Этот взгляд, проникающий в сознание. Словно она всё поняла про меня. И её губы, как они близки. И как страшно посметь. Прикоснуться. К ним.

«— Моя, навсегда».

* * *

Этот день мы были вместе. После обеда я вновь уснула. Всё было невинно и целомудренно. Как-то так получилось, что откровенно мы могли говорить, только когда горела свеча, и я, засыпая, лежала в его объятиях. Приходил сон. Уходили сновидения, страшные и непонятные. Я ловила его дыхание, его мысли были, словно дурман они уносили меня далеко, далеко.

А вечером каюта заполнилась женщинами. Испытующий взгляд мадам Анны и её тихие слова:

— Зачем?

— Он сказал?

Спросила ещё тише.

Анна кивнула.

Анжелик и Летиция, встревоженно прислушивающиеся к нашему разговору, изумлённо замерли, когда услышали.

— Мне кажется, он часть моей Души. Она узнала его.

— Они с Антонио уже несколько часов в кабинете решают что-то очень важное.

Вздохнула.

— Ваш свадебный наряд, княгиня д' Арагонна?

Её реверанс, а затем все дамы, присутствующие в каюте, сделали именно это, напоминая мне о тайне моего рождения.

Как же всё волнительно.

— Спасибо, но у меня нет ничего с собой.

Маркиза аккуратно сняла чехол с плечиков, что висели на ширме, и я обомлела. Наряд, как когда-то я ей рисовала. Свадебное платье будущего из тончайшей ткани, органза, чуть может с бирюзой, с золотистым отливом. В меру пышная юбка, безумно красивая. Жемчужинами расшитый кружевной лиф и невесомые пышные рукавчики, понизу отделанные таким же венецианским кружевом. Всё словно точёное, со шнуровкой на спине.

— Откуда, моя герцогиня?

— Везла вам показать новую модель. Видите, как пригодилась.

Достала коробочку, в ней букет невесты из нежных бутонов роз, из той же материи, немного ярче по цвету, с изумрудной зеленью молоденьких листиков. Нитка прекрасного жемчуга: — высшей пробы, перчатки, маленький бюстгальтер, и фата, прозрачная, из тонкого газа.

— Всё как в том эскизе, дорогая.

— Да.

Мой шёпот. И внутренняя дрожь, она, казалось, передалась окружающим.

Подготовка шла полным ходом. Роберта помогала мне искупаться, мой аромат был повсюду, в маслах и парфюме.

— Какая вы худенькая, Кристин, боюсь, оно будет велико.

Анна хлопотала возле наряда.

— Не нужно ничего шить перед венчанием, пусть будет всё как есть, можно будет заколоть булавками.

Шептала маркиза.

— У меня будет такое же.

Говорила Анжелик скромной мадемуазель Элеонор, которая с нежной улыбкой наблюдала за происходящим.

* * *

Наслаждалась редким моментом спокойствия, погруженная в тёплую воду широкой деревянной бочки. Пар, поднимающийся от горячей воды, обволакивал тело, создавая ощущение уюта и расслабления. Влажные простыни, окружавшие бочку, добавляли комфорта в ритуал ухода за собой. Медленно откидывала голову назад, чтобы избавиться от волос, которые, казалось, прилипли к коже из-за влаги. Обернулась! Меня, словно позвал кто-то.

Граф, он стоял в дверях и рассматривал происходящее.

Не нужно было слов.

Мадонна! Что же это. Немыслимо. Испанец перешёл все рубежи доступного. Я смущённо опустила глаза и отгородилась мокрыми прядями.

Что за манера входить без стука. И вообще, входить вот так властно и как само собой разумеющееся. Синьора Летиция, всплеснув руками, загородила происходящее покрывалом.

Мужчина поспешно вышел.

— Охрана, не отходить от двери этой каюты. Головой отвечаешь.

Никогда не привыкну к такому. Этот голос. Его манера разговаривать, я, наверное, умру, если услышу такое в свой адрес.

А далее исчезли все тревоги, сильные руки Роберты, они творили чудеса.

Разговоры и примерка причёски. Лёгкий ужин и сестрёнка, что улеглась рядом.

— Сегодня я сплю с тобой. В последний раз.

— Хорошо, моя девочка, хотя нет…

— Что?

Анжелик напряглась.

— Я говорила тебе, что ты мой Ангел?

— Всего один раз.

— Мой любимый Ангел.

Обняла свою малышку. И на душе стало тихо и спокойно. Завтра я