Я обязательно вернусь. Книга 3.2 - Нора Ольвич

— Мы сейчас ещё в Адриатике, с назначением должны были определиться, ваша светлость. Очень много зависело от вашего состояния. О чём вы думаете, поделитесь своими размышлениями.

Девушка молчала. Её хмурые брови и пальчики, перебиравшие покрывало: было трогательно на них смотреть, они словно душу выворачивали. А затем, она взглянула на него, и он готов был исполнить любое её желание, лишь бы напряжение и страх в её взгляде, они исчезли навсегда. Он хотел её видеть той, какой она была на карнавале во дворце правителя и после.

— Я не хочу ехать в Испанию. Я хочу домой.

Хорошо, что в этот момент зашла донна Анна и шевалье Арман, в очередной раз, приготовивший восстановительные эликсиры.

— Домой? Княжна, вы уверены? Вы не выдержите столь длинное путешествие до Московии, это невозможно.

А его сердце — оно словно остановилось, он снова терял её. Где та Московия?

Анна напряжённо слушала их разговор.

А девушка на кровати что-то прокручивала в голове, как неспокойно становилось от её тревожного взгляда. Подойдя очень близко, нарушая этикет, в каком-то безумном порыве, присев на кровать и взяв её ручку, пытаясь вселить в неё спокойствие, поднёс её пальчики к губам.

И снова их глаза говорили сами, без слов. Его фигура отгородила её от присутствующих.

— На остров, близ Салерно, капитан Луи знает куда.

Она откинулась на подушки, едва дыша от слабости.

Вбежавшая в каюту графа Анжелик бросилась с разбега на кровать и обняла сестру.

— Очнулась! Люблю тебя одну, больше жизни. Пришла в себя, я верила, как же я долго ждала этого. Ведь, уходя, ты не сказала мне самого главного.

Слёзы бежали градом.

— Я скучала о тебе, Ангел мой. Что не сказала.

Прозвучало очень тихо.

— Что вернёшься, как это делала ты всегда. Я молила Мадонну, я звала тебя, хочешь, прочту тебе «Одиссею» Гомера, нашла в библиотеке у графа. На испанском хорошо?

Сотканная, словно из одних только порывов и никем особенно не контролируемая в этом ключе, девушка поражала своей неуёмной энергией. Сколько языков она знала? А княжна Кристин?

Он наблюдал за происходящим на кровати. Мадам Анна, она тоже не сводила с глаз. С него. Понимал ли он тогда всё до самого конца? Эти дни он не хотел, чтобы они заканчивались. Никогда. Он хотел остаться с княжной наедине и находиться с ней так вечно. Не хотел её делить с кем бы то ни было. Но он только и слышал про Грецию и путешествия, его каюта пропиталась ароматом трав и парфюма. На графской кровати расположилась огромная карта, и вся молодёжь, подключившись к прочтению великого произведения, отслеживала путь короля Итаки, что героем возвращался домой после Троянской войны, которая длилась десять лет.

Его путешествие продолжалось ещё десять лет, в течение которых он столкнулся со многими опасностями, погибла вся его команда. Король из книги уже отчаялся найти путь домой. В его отсутствие Одиссея сочли погибшим, и его жене Пенелопе пришлось бороться с группой подданных, вероломных и злых, которые возомнили себя будущими правителями. И граф тоже мечтал о десятках лет, прожитых только с ней в удалённом имении в Испании. Он будет хранить эту свою жемчужину от всех, он не позволит ворваться кому-либо в их налаженную жизнь. И конечно же, он всё попытается объяснить королю Карлу.

В какой-то момент он слышал её голос, дающий разъяснения по тому или иному вопросу. И он в который раз смог убедиться, что на испанском языке девушка разговаривает так как будто он её родной. Беглый французский и флорентийский, какие-то слова на неизвестном наречии. Они вплетались в общении с родственниками, она не делала определённых усилий для того. Этого удивительного эффекта можно было бы добиться, только если ты годами занимаешься и беседуешь с носителями того или иного наречия.

Она шла на поправку, медленно. И всё же, увидев донну на палубе, не разрывая зрительного контакта, склонив голову, в тот день, он тихо произнёс, только для неё:

— Сегодня лучший день, душа моя. Спасибо, что вы его подарили мне.

Она смутилась, очень. В глазах застыли слёзы.

— К чему печаль, княжна, оставьте это. Отныне всё будет только хорошо.

— Это ветер, ваша светлость. Слеза с непривычки набежала. Будет ли по пути остановка в порту?

— Порт Фано, зайдём пополнить запас пресной воды. Вы что-то хотели?

Она колебалась. И снова в душе оборвалось тоненькая нить надежды. Ведь никто не сможет запретить ей пересесть на каравеллу и отправиться на остров самостоятельно.

А затем ему показалось, что разум его не понял услышанного:

— Отцу весточку в Париж и мадам Жанне, что мы выехали из Венеции. Передать. И чтобы дом не продавал. Мне нравится там. Очень.

Он замер. Не дышал. Отцу?

Она наблюдала. Ни чего, не рассказывая про себя, просто ставила перед фактом. Ночь откровений, она продолжалась. Он должен был сам всё понять, принять. И?

Тоненькая ниточка, что протянулась тогда между ними, она словно увеличивалась, обрастая новыми фактами. Он понимал: нельзя задавать вопросы, ему откроют те моменты, которые посчитают возможным доверить. Князь д' Фуркево её отец? Как такое возможно, ведь девушка из Московии. Или? Он с шумом втянул морской ветер. Его каюта, она превращалась не в девичьи покои, как он ожидал. С вышивками, зеркалами и украшениями. Зайдя в одно прекрасное утро проведать княжну, которая не выходила на палубу со вчерашнего дня, увидел всюду листы с зарисовками и сточенные грифели. Отодвинув слегка полог, наткнулся взглядом на неё, уснувшую и не раздетую, спящую на покрывале. Разметавшиеся волосы, поднятые наверх руки, пальчики, испачканные, грифель под ногтями и довольная улыбка на лице.

Он разглядывал наброски, узнавая сюжеты карнавала. Танцующие синьорина Анжелик и шевалье Арман. Всё семейство, замершее в порыве танца. Он видел их тогда издалека.

Вольта.

А затем понял, что листы и грифель взяты из его французского серванта красного дерева с документами и депешами, запертого на ключ. Нахмурив брови, разглядывал открытые дверцы шкафа. Ключ же, как и всегда, оставался висеть у него на груди, под камзолом.

Услышал, словно дуновение ветерка:

— Я без спроса, извините. Не спалось.

— Вы не вышли вчера на прогулку, я беспокоился.

— Пойдёмте сейчас.

Мгновение — и она уже заплела косу, кутаясь в тёплый плед, направилась на выход.

— Хочется на свежий воздух, к морю. Ведь скоро рассвет.

Как тихо и спокойно рядом с ней и не хватает