Первый БПЛА Второй Мировой. Том 4 - Максим Арх

— Нет! — отрезал я. — Это то же самое будет. Сегодня — для перевозки мин, а завтра — уже для сброса этих самых мин. Ты пойми, нельзя в детстве жестоким быть. Это ломает психику, и человек потом может не восстановиться. Поэтому ещё раз — нет — мы будем работать вдвоём, раз больше никто не умеет! Мальчишку подключим только в самом крайнем случае, если уже совсем выбора не будет! А пока, — я посмотрел на ребёнка, который якобы помогал раскапывать, а на самом деле играл, будто бы в песочнице, строя из земли то ли замки, то ли доты, и вновь покачал головой, — пока, пусть играет и мультики смотрит.

Девушка не стала больше спорить, и мы подключились к земляным работам.

Глава 15

Путь

Минут через сорок, изрядно вымотавшись, мы поняли, что их там было пять. Пять прекрасных, новых, но грязных коробок мы извлекли из грунта и перетащили в центр склада, где было не так грязно. Кроме этого, нами были откопаны двадцать три аккумулятора разного объёма и короб с запасными винтами и проводкой.

— Эх, немного не хватило до той тысячи БПЛА, о которой мы недавно мечтали, — улыбнулся Лазутин, отряхивая руки.

— Совсем немного осталось. Всего-то девятьсот девяносто пять, — хохотнул Кудрявцев.

— Если считать «сотки», «гарпуноносцы», «Алого» и «Семицветика», то будет гораздо меньше, — напомнила Анна.

Народ улыбнулся, с интересом рассматривая находки. Я не стал говорить, что два малых дрона, что упомянула девушка, мы вовсе не откапывали. Один из них был собранный и готовый к работе ещё до «часа-Х», когда произошла катастрофа, а второй я собрал из запчастей. Однако, раз коллективу захотелось поговорить и посчитать, то почему бы и нет — пусть что хотят, то и делают. Но уже без меня.

— Товарищи, — обратился я. — Я уже, наверное, вам надоел со своими подводящими итог дня речами. Поэтому скажу кратко: Все молодцы, всем пока! Я пошёл умываться и спать!

— А испытания? — удивился Сергей.

— Какие? — в свою очередь удивился я.

— Так эти, — Кудрявцев кивнул на коробки. — Я думал, мы сейчас соберём их и на свежий воздух, смотреть, как они себя ведут и вообще летают…

— Ты это… работа, конечно, хорошо… но давай без фанатизма. Отдыхать-то надо, — парировал я и увидел непонимание в глазах членов отряда. Оно было и понятно: дети нашли новую игрушку и, даже несмотря на усталость, тут же решили поиграть. Однако сейчас, после столь тяжёлого дня, убивать несколько часов на сборку, потом на тестирование, потом на сами полёты сил просто не было. Решил обосновать им ситуацию с научной точки зрения: — Вы знаете, товарищи, кто такие водители? Ну или шофёры? Конечно — знаете! В это время уже в мире достаточно много автотранспорта и они им управляют. Так вот, хочу вам сказать, что, думаю, всем понятно, что долго водителю без остановок и отдыха находиться за рулём нельзя. Это не просто предположение, а серьёзное исследование. Дело в том, что человек за рулём устаёт и уже не всегда может быстро и адекватно отреагировать на обстановку на дороге. К нему приходит усталость, и он не всегда обращает внимание на дорожные знаки, на сигналы светофора, на изменения в траектории движения других машин. У него, что называется: замыливается глаз. И тогда уже становится недалеко до беды. — Я обвёл взглядом внимательно слушающих товарищей. — И вы, после столь тяжёлого рабочего дня, после настолько сложной, пусть и неудачной, операции, предлагаете мне заняться сборкой сверхтехнологичного оборудования, где каждая ошибка может стоить непомерно дорого? Что-нибудь не так соединишь — перепутаешь разъёмы — и всё: накрылась и плата, и проводка, и контроллер, и ещё много всего электронного и не очень… Эти запчасти в этом времени буквально на вес золота и даже выше — они бесценны, ведь их заменить попросту нечем. Так стоит ли рисковать настолько бесценным оборудованием?

Мои слова возымели нужный эффект, и все тут же с осуждением посмотрели на торопыгу Кудрявцева.

— Да я это… Я ж пошутил, — тут же стал отмазываться тот и привёл в своё оправдание железный аргумент: — Я и сам устал, что с ног валюсь…

Последнее высказывание было озвучено крайне неискренним голосом и даже с элементами издёвки. Это не утаилось от коллектива, поэтому моя проникновенная речь была тут же забыта, и все стали смеяться во весь голос.

Я тоже с удовольствием посмеялся, но так как и вправду устал, то зевнув, сказал:

— Значит проверку и сборку оставляем на завтра. А сейчас водные процедуры и спать.

— А может — чаю, кто хочет? — произнесла Галина Ивановна. — А то поужинать-то поужинали, а вот чай никто не пил.

— Я кофе буду, — тут же сказал Кудрявцев.

— Я тоже, — поддержал его Лазутин.

— Кофе на ночь плохо. Это ж бодрящий напиток. Заснуть будет тяжело, — попытался образумить я народ.

— Нормально заснём, — отмахнулся Сергей и пошёл в коридор, крикнув: — Кто последний — тот выключает свет.

Последними выходили мы с Анной.

— Ты чай пойдёшь пить? — спросила меня девушка.

— Не знаю, — ответил я: — А ты?

— Я пойду, — произнесла она, а потом чуть остановилась и явно замявшись посмотрела на меня.

«Что-й-то с ней? Ведёт себя странно. Не заигрывает, конечно, но всё же как-то слишком уж ласково говорит. Неужели влюбилась?» — ошарашенно подумал я, тоже остановившись.

Аня была красивая, добрая и во всех отношениях хорошая девушка. Она мне нравилась, и, возможно, я тоже был в неё влюблён. Как, наверное, и Сергей. Он то и дело с ней кокетничал. А она ему отвечала тем же, что, признаться, иногда, так сказать — порой, немного, но вызывало у меня в груди чувство, которое можно, вероятно, назвать ревностью.

«Так что ж это Аня так со мной сейчас томно разговаривает? Неужто это она — любовь? Неужели мы сейчас будем с ней объясняться в чувствах? Ой, мамочки! Я ж не знаю как… Я не умею… Там, в Москве, у меня были девушки, но как-то именно до любви дело не доходило… Как же это делается-то? Ведь, наверное, целоваться сейчас придётся. А я, нужно сказать, в этом деле не мастак. Впрочем, по идее,