Первый БПЛА Второй Мировой. Том 4 - Максим Арх

и она не должна иметь в таком возрасте большого опыта общения с противоположным полом. Да что там говорить⁈ Она ж комсомолка. Скорее всего, вообще никаких близких отношений с мужчинами у неё ещё не было и не могло быть! Тут с этим строго. Не то, знаете ли, время. Ох… влип… Ох, влип… Неужели всё же — любовь?»

Голова кружилась, а мысли в ней летали с бешеной скоростью. Да так, что мне кажется, я даже дышать перестал.

Анна сделала шаг ближе ко мне и мягким, бархатным голосом произнесла:

— Коленька, если ты не пойдёшь пить чай, то можно тебя попросить…

У меня всё обмерло.

«Боже мой! Она назвала меня не Николаем, как обычно, и даже не Колей, а Коленькой! Коленькой! Всё — это любовь! Отныне, дамы, господа и товарищи, я практически становлюсь женатым мужчиной. Вот так — нежданно-негаданно, ко мне — путешественнику во времени, пришла любовь! Удивительно? Очень удивительно, но это факт!»

— Да, — прохрипел я, сглотнув застрявший ком в горле. — Ты можешь просить меня о чём угодно! Я всё для тебя сделаю, Анечка.

И это была абсолютная стопроцентная правда. Сейчас я для неё был готов на всё, в том числе и сорвать с неба звезду. И даже не одну, а все звёзды мироздания… И всё ей! Всё для неё — моей любимой! Я был готов ко многому! Ко многому! Но… не был готов к этому…

— Коленька, — повторила моя без двух секунд жена, — раз ты не хочешь чая, то включи нам, пожалуйста, продолжение мультика про котика и мышку. Нам всем очень интересно, что там будет дальше.

В глазах у меня помутнело. Такого удара путешественник во времени пронзивший это самое время и пространство, явно не ожидал.

Боясь упасть, я схватился рукой за косяк двери, откашлялся и, пытаясь сообразить какого хрена я себе нафантазировал всякой фигни, потряс головой прогоняя морок.

И когда он ушёл, осознав, что свадьба отменяется, прохрипел:

— Конечно, Анечка, я ж обещал, что всё для тебя сделаю. Пошли мультики смотреть.

А в нашем штабе, а точнее — в столовой, уже вовсю обсуждалась тема остановки поезда. Уже прикидывались места, где перспективней всего будет устроить засаду. Уже рассчитывалось время, которое понадобится немцам, чтобы понять, что происходит, и выдвинуться на поиски не прибывшего эшелона. И уже шли раздумья над вопросом: во сколько раз увеличится наше общее КПД, если мы для перевозки боеприпасов будем использовать не только имеющиеся БПЛА, но и включим в операцию только что найденные дроны.

— С ними будет проще, — согласился я, когда улучив момент ввязаться в дискуссию. — Пусть даже не все беспилотники непосредственно будут задействованы в транспортировке, зато прикрытие обеспечим более плотное.

— А они на сто километров летать смогут? — поинтересовался Лазутин.

— Если сумеем подключить к ретрансляторам (а я думаю сумеем), то очень вероятно — да. Но даже и без них, имеющиеся 30–35 километров дальности — вполне хороший показатель и вполне подходящий для наших нужд.

— Я тоже так думаю! — по-своему понял Кудрявцев. — Чем больше дронов будет в небе, тем спокойнее и тем больше боеприпаса перевезём! Конечно, всем придётся потрудиться, ведь время будет очень мало — час — максимум два, а потом немцы поймут, что к чему, начнут действовать и подтягивать свои силы. Но игра стоит свеч!

— Если другого варианта нет, то поработаем в усиленном темпе, — согласился с ним бывший преподаватель и мечтательно хмыкнул: — Эх, жаль, что нельзя нам этот эшелон угнать и спокойно разгружать.

Все улыбнулись, представив эту картину.

Сергей хохотнул:

— Ну у тебя, Эдуард Алексеевич, и аппетиты…

— А то, — усмехнулся тот в ответ и тоже засмеялся.

А вот дядька Кондрат общего веселья не разделил. Он как-то неожиданно посерьёзнел, подобрался, потом хмыкнул и, пригладив бороду, не торопливо, словно бы в задумчивости, произнёс:

— Так это… а ежели что, вы бы что, смогли состав захватить? — И сразу же сам себе кивнул и, не дав никому ответить, продолжил: — Вижу, что, пожалуй, смогли б — силёнки у вас есть. И эти ваши самолёты без пилотов… Они это… того — силища. — Потом повернулся ко мне. — Так ежели вам нужно местечко, в котором можно укрыть паровоз с вагонами, так есть такое место.

Мы тут же перестали улыбаться, практически синхронно поднялись и чуть ли не хором произнесли:

— Где⁈

— В десяти верстах от города. Там есть стрелочный перевод, — сказал тот и пояснил: — На стрелке, пути идут в лес.

— А зачем они в лесу? — задал логичный вопрос Сергей.

— Так это… к старой ткацкой фабрике путь проложен. Сама-то фабрика сгорела после пожаров, ещё до революции, и восстановить прежние хозяева её не успели. А может и не захотели… А, когда советская власть пришла, то дел других много было. Всё никак руки не доходили… Да к тому же там много камня и кирпича было растащено, да разворовано. Сама фабрика — считай, что руины одни остались, как после войны. Но, к ней была проложена железная дорога.

— А она в рабочем состоянии? — поинтересовался я.

— До войны была в рабочем — её проверяли. А сейчас — не ведаю. Немцы ей не пользуются и никто из обходчиков по ней не ходит.

— А какое расстояние от основной ветки до фабрики?

— Вёрст шесть-семь.

— Это не плохо… А где она находится? Сможете показать?

— Если карту дадите, то, наверное, найду, — сказал подпольщик, а потом чуть смущённо добавил. — Но учтите, я не специалист по этим вашим масштабам…

Тут Лазутин сказал:

— Подождите. какая разница есть там этот запасной путь или нет. Даже если мы остановим поезд, где мы возьмём машиниста? Кто поведёт паравоз?

— Так это… я ж машинист. До войны ещё работал. Потом травмировал ноги и уже тогда стрелочником стал, — ответил дядька Кондрат и покосился на Галину Ивановну.

— Я говорила, — тут же произнесла та.

— Говорила, — подтвердил я вспоминая наш давний разговор, когда мы только узнали о Самсонове.

Включил планшет, нашёл карту местности и пододвинув устройство к подпольщику стал того ориентировать.

— Посмотрите: это Согравск. Вот тут — деревня Давыдково. Вот железные пути, которые идут в сторону Смоленска. Вот те, что идут в сторону Могилёва.

Кондрат Петрович