Борьба с вредительством в СССР. 1927-1941 гг. - Олег Борисович Мозохин

ослабление обороноспособности страны. Надо мобилизовать все общественное мнение работников транспорта для работы над этими недостатками и упущениями и наметить ряд практических мероприятий к быстрой ликвидации и изжитию этих прорех, а также помочь ОГПУ разоблачить вредителей и построже их наказать[229].

Член центральной комиссии железной дороги и заместитель начальника инспекции транспорта и связи НК РКИ СССР Калашников считал, что материалы ОГПУ с достаточной ясностью указывали на сознательные действия, направленные во вред транспортному хозяйству. В связи с этим предлагал наметить ряд практических мероприятий в области подбора командного состава, органичного участия в руководстве хозяйства со стороны хозяйственников-коммунистов и усиления экономической работы не только в руководящих инстанциях, но и в низовых массовых звеньях. Это дало бы возможность создания на транспорте массового контроля и предупреждения в дальнейшем появления такого рода фактов вредительства[230].

Член Коллегии НК РКИ Шушков сомневался о наличии вредителей. Он рассуждал: «Была ли организация всех этих дефектов, которые имелись в хозяйстве, была ли организация, которая организованно старалась умножать эти дефекты. По тем материалам, которыми я располагаю, я не могу взять на себя ответственность сказать, что тут имела место организация».

На реплику Сталина: «Злого умысла не усматриваете никакого?» он ответил, что имеется целый ряд дефектов, где может быть не только халатность, не только разгильдяйство, но и, в ряде случаев, злонамеренные действия – эта возможность не исключена, но он на основе розданных материалов, которые у него были, он не мог утверждать, что это злонамеренное действие. В отношении организации он также ничего не мог сказать, справедливо считая, что только следствие может установить, на основе документов и фактов, являются ли отмеченные дефекты следствием халатности, небрежности или злонамеренных действий[231].

Председатель правления Юго-Восточной железной дороги Никольский поддержал Шушкова. Я считал, что здесь больше разгильдяйства, мещанства, бесшабашности, чем контрреволюции. Конечно, Красовский теоретик, человек, о котором у нас принято говорить по-русски «шляпа», и у него отсутствует должное, хорошее руководство и администрирование[232].

Председатель Дорпрофсожа Пермской железной дороги Калабин сообщил о том, что у него во время просмотра материалов ОГПУ вкрадывались сомнения в том, что есть наличие вредительства или там присутствовала просто халатность и разгильдяйство. Но независимо от этого положение на железнодорожном транспорте рисуется ему таким образом, что если бы работали так дальше, то вместо дальнейшего восстановления транспорта могли бы прийти к тупику.

На реплику Косиора: «Даже без вредительства?» он ответил, что даже без вредительства. Сообщение Благонравова нас убеждает, что в этом отношении дело нечисто. «Мы имеем наличие такого положения, которое наводит нас на мысль, что дело даже может быть связано с вредительством, конечно, твердо сказать сейчас чрезвычайно трудно»[233].

На заседании, состоявшемся на следующий день, выступил член ЦК железной дороги и член Коллегии НКПС Попов, он так же, как и остальные, ставил вопрос, есть вредительство или нет. Попов полагал, что легче всего признать, что ничего особенного не произошло, что нет никакого вредительства, поговорить о недостатках и этим ограничиться. Тем более что некоторые выступающие именно так и ставили вопрос. По его мнению, самое трудное – это признать вредительство и трудное потому, что это накладывало ответственность и признание в своей слабости и ошибках. По его мнению, все обстоятельства дела настолько очевидны, что вряд ли можно этот вопрос как-то смазать, так как вредительство было налицо[234].

С заключительным словом выступил Благонравов. Он объяснил, что время, данное ему для доклада, было недостаточным для того, чтобы полностью осветить всю систему вредительства и его последствия для транспорта. При оценке вредительства нужно исходить из того, каким был бы транспорт в результате деятельности этой контрреволюционной банды к моменту объявления войны. Что произошло бы с планом мобилизации, если бы он был рассчитан по фиктивным отчетным данным, и что получилось бы, если для воинских эшелонов не хватило 1000 паровозов.

Госплан предполагал, что всего на железнодорожной сети должно быть 12 400 паровозов, при проверке оказалось, что их 11 000. Таким образом, получился бы провал в 1400 паровозов. Это произошло потому, что Дмоховский пользовался заведомо неверными статистическими данными при докладе в Госплане. Предательство Красовского и Дмоховского и всей той группы белополяков, которая находилась в Тяге НКПС, заключалась в том, что они заведомо знали, что эти цифры преувеличены, они знали, что прифронтовые дороги остались без запасных частей, и все это скрывали.

Рудзутак, заканчивая совещание сделал несколько замечаний[235].

«По адресу ОГПУ я хотел сказать следующее: разбирая это дело, особенно сейчас, когда мы имеем почти уже за спиной шахтинское дело, когда мы имеем чрезвычайно напряженное состояние в умах и техников и отчасти хозяйственников, было бы неправильно и ошибкой во всяком новом деле, которое можно было бы приблизить или уподобить шахтинскому делу, что бы мы старались слишком много. Это не в интересах ни Республики, ни самого дела. Мне кажется, что в том деле, которое мы сейчас разбираем, ошибка отчасти заключается в том, что ОГПУ взялось доказать слишком много. О существе самого дела я скажу после, несомненно, что работа ОГПУ в этом деле очень полезна и принесла большую услугу транспортному хозяйству в частности. И государству в целом, но в значительной степени эта услуга ослабляется тем, что ОГПУ попыталось привязать к части несомненных фактов и несомненного дела целый ряд привходящих обстоятельств, выставляя, таким образом, положение дела несколько хуже, чем имеется в действительности»[236].

Для того, чтобы транспортники могли вынести больше пользы из этого дела, из всех этих материалов нужно отмести все второстепенное и к чему можно придраться, так как всякая возможность придраться к этому материалу порочит весь материал.

«Теперь вопрос: что мы должны делать с этими данными дальше? С мнением ОГПУ я не согласен – если я правильно понял дело, то вы хотите устроить пересмотр поголовно по всем линиям и дорогам. Я думаю, что искать какую-то разветвленную организацию по всем нашим дорогам не следует: это все равно что гоняться за своей собственной тенью, и если мы примем такую меру, то мы этим разложим основательно наши дороги. Поэтому мы должны подкрепить тот следственный материал, который имеется в нашем распоряжении в отношении верхушки и наказать эту верхушку. Я думаю, что этим только и нужно ограничиться; нельзя проводить пересмотр по всей сети, т. к. это полностью парализует все дороги. Наша работа должна идти в том направлении, что мы должны подкрепить материалы, имеющиеся у нас в отношении головки, а дороги надо оставить в покое, чтобы