Кино от первого лица. Режиссеры о великих фильмах - Владимир Сергеевич Малышев

В то, что с юностью нашей

Расстаюсь навсегда?

Юность эта была – довоенная.

В Европе война закончилась в мае 1945 года. Дым мирового пожара стал постепенно рассеиваться. Открылись взору разбитые города, разрушенные судьбы, убитая любовь, взрослые калеки, нищие дети. И, вопреки разрухе, стала чувствоваться надежда, что все это – самое трудное, мучительное и горькое – уже позади. Тронулись в свой путь гражданские автомобили, зазвенели городские трамваи, сели на свои велосипеды расклейщики афиш. Появились «Похитители велосипедов». В кино вернулась любовь.

Вглядеться во все это, извлечь из всего этого смысл и красоту было необходимо и, наверное, неизбежно. Для этого востребованы были новый киноязык, киномысль и киночувство: требовательные и честные, любящие и бережные, беспощадные и трогательные, грустные и смешные. Мудрые. Поэтичные. Художественный в той степени, когда художественный фильм включает в себя как бы целые куски жизни как таковой – жизни без грима и «в своем костюме».

Не вдаваясь в пространные рассуждения о том, что и как тогда обстояло в советском кинематографе, скажем кратко: то была пора «малокартинья». Кино – молчало. Страна предчувствовала «оттепель», ибо оцепенение народа-победителя и слепота-немота кинематографа этого народа не могли продолжаться вечно. Нам нужна была правда неореализма на экране, но еще более – правда в жизни.

Витторио де Сика, режиссер фильма «Похитители велосипедов»

Лукино Висконти, режиссер фильма «Земля дрожит» Джузеппе де Сантис, режиссер фильмов «Нет мира под оливами» и «Рим в 11 часов»

Зрительское наше ощущение таково, что на отечественный кинематограф итальянский неореализм повлиял с колоссальной силой. Может быть, не с большей, чем на другие национальные кинематографы, но – с колоссальной. Это, кажется, очевидно настолько, что давно уже не нуждается в доказательствах.

Кадр из фильма Витторио де Сика «Похитители велосипедов», 1948 год

В картине «Итальянская «Оттепель» звучат на этот счет достоверные свидетельства и авторитетные мнения.

Марлен Хуциев

Я кончал институт, жил в общежитии на Лосиноостровской, и там, на центральной улице, которая шла от станции, был кинотеатр. И мы с моим другом Феликсом Миронером заглянули днем посмотреть картину, о которой мы что-то слышали краем. Название нам ничего не говорило, название простое, но в нем какая-то была своеобразность: «Похитители велосипедов».

Кадр из фильма Витторио де Сика «Похитители велосипедов», 1948 год

Это было потрясение, потому что на экранах шли тогда восемь наших фильмов. Это был период малокартинья. Были картины, которые совершенно никакого отклика не вызывали. Что мы знали об итальянцах тогда? Знали, что была и есть Италия, эпоха Возрождения, а потом война, в которой Италия была на стороне Гитлера. Светловские стихи: «Молодой уроженец Неаполя, что оставил в России ты на поле?» И это все совершенно перевернуло мои, так сказать, итальянские представления. Вдруг открылся народ…

Обыкновенная жизнь, обыкновенные люди, которых мы тогда совершенно не могли представить себе. Никакого образа врага, никакого стереотипа – возник портрет народа. Я вдруг увидел, что перевернуты мои представления об Италии и итальянцах. Я впервые и навсегда понял, что главное в искусстве – чтобы оно выражало глубинные состояния людей. Народа.

Кадр из фильма Лукино Висконти «Земля дрожит», 1948 год

Валерий Босенко, историк кино

Итальянские фильмы военного, послевоенного времени, пятидесятых годов сломали у нас привычный расклад кинематографического действа. Все вместе: бытовой срез, литературный, кинематографический срез – это и была та самая подпочва того, что мы привыкли справедливо называть «оттепелью». И итальянский неореализм вошел в это явление, в эту сферу жизни такой значительной и могучей составляющей, что мы до сих пор пожинаем его плоды.

Кадр из фильма Лукино Висконти «Земля дрожит», 1948 год

Вадим Абдрашитов

Не зная про XX съезд и про Хрущева, можно подумать, что именно с итальянского неореализма начался процесс «оттепели», процесс обновления, демократизации жизни в стране. Конечно, итальянский неореализм – это будущий советский неореализм, это будущая «новая волна», будущее независимое американское кино, новое кино немецкое и так далее, и так далее.

Валерий Босенко

Мы увидели совершенно иной пласт действительности, который совершенно не ожидали увидеть. Это происходило как бы одновременно с Неделей итальянского фильма, первой в Москве, которая проходила в 1956 году; Неделей английской моды… И первые переводы Ремарка в «Иностранной литературе», и Московский фестиваль молодежи и студентов 1957 года.

Вадим Абдрашитов

Успех итальянских фильмов был сумасшедший. Никакие блокбастеры в этом смысле не сравнятся с тем, что происходило вокруг итальянских картин. И дело даже не в кассовом успехе, а в том, насколько эти картины демократизировали сознание. Трудно было в СССР после «морозов» в эту «оттепель»…

Сейчас-то мозги не у всех еще прояснились. А тогда это было необычайно сложно. Люди интуитивно чувствовали необходимость этой демократизации – не от слова «демократия», а от слова «очеловечивание». Очеловечивание изображения людей на экране. Необходимость… Вдруг возникла возможность получить то, что хотелось. А была потребность того, что психологи называют идентификацией – потребность себя увидеть на экране. Да, увидеть в итальянском фильме, где говорят на другом языке, но все равно себя увидеть. Это было поразительно, и это было интересно зрителю, и картины смотрели, и даже тяжелые картины. «Рим в 11 часов» – это суровый фильм, на самом деле.

Кадр из фильма Джузеппе де Сантиса «Нет мира под оливами», 1950 год

Стояли очереди, люди смотрели кино и узнавали себя. И процесс этот пошел очень широко и вглубь одновременно, и в глубине этого процесса уже стали появляться наши картины – Резо Чхеидзе, к примеру. Стало ясно, что может существовать такой кинематограф – рассказывающий о маленьком человеке, о простом человеке.

Кадр из фильма Джузеппе де Сантиса «Нет мира под оливами», 1950 год

Валерий Босенко

Ощущение было очень коротким. Ему было отмерено несколько лет. Как было сказано где-то, настоящая жизнь у людей случается тогда, когда одна власть уходит, а другая еще не пришла. Это сказано в том числе и про неореализм. Пока христианские демократы в 1946 году, свергнув в Италии диктатуру короля, не пришли к власти, это было время неореализма. Это