Кино от первого лица. Режиссеры о великих фильмах - Владимир Сергеевич Малышев

В конечном счете речь идет о правде.

В связи с этим невозможно не вспомнить такие разные, всегда внутренне сложные и при этом всегда невероятно интересные фильмы Карена Шахназарова, как «Мы из джаза», «Зимний вечер в Гаграх», «Город Зеро», «Яды, или Всемирная история отравлений», «Белый тигр»… По существу, уместно было бы привести полную фильмографию мастера, мы же ограничимся названными фильмами как наиболее подтверждающими следующую мысль: Шахназаров, что бы он ни снимал, выстраивая сложную образную систему, ищет правду жизни и времени. Его кинометафоры, по сути дела, – инструмент реалиста, склонного не к отстаиванию какой-либо умозрительной концепции, а к созданию к а р т и н ы п р а в д ы.

В этом смысле и «Два бойца» при всей видимой условности обстоятельств – это правда, о которой Шахназаров говорит так: «Картина “Два бойца” – драматическая картина. Для меня это большая правда. Есть две правды. Первая – правда бытовая, которой увлеклись в шестидесятые годы и которой и я, кстати, увлекался, с интересом смотрел. Это интересно, это необходимая часть осмысления войны, но она уходит, и такие картины будут все меньше и меньше смотреть. А есть другая правда – правда по существу».

Большая правда, правда по существу, это определение приложимо в полной мере к творчеству Карена Шахназарова.

Его «Белый тигр» – тоже о войне, о правде войны, которая, и это становится все более и более видимым в перспективе времени, заключается в том, что борьба за в ы ж и в а н и е н а р о д а, как говорит Шахназаров, есть борьба воистину до последней капли крови, до последнего клочка несожженной кожи. Иначе смерть, но проиграть нельзя, а потому перед героем картины отступает и сама смерть.

И метафизическое исчезновение Найденова в финальной части фильма есть метафора того, что война со злом продолжается, герой фильма Найденов Иван Иванович, «русский, беспартийный, танкист», не считает эту войну законченной.

В суждениях о фильме «Два бойца» очень важной, критически актуальной является, как мне кажется, тема трансформации самой сути немалой части мирового и отечественного кинематографа в наше время, о чем с горечью и тревогой говорит мастер. Эту горечь и тревогу невозможно не разделить – это тоже горькая правда нашего времени.

В каком-то смысле это время генеральной битвы за человека: станет ли он всего лишь потребителем, которого закармливают, как на духовный убой, эрзацкультурой, модифицированным бездуховным продуктом, или же он выстоит против массовой культуры, опираясь в том числе на великое искусство признанных мастеров экрана.

Мы остаемся оптимистами, но и вопрос, к сожалению, остается открытым.

Слово Карену Шахназарову

Для меня доказательство того, кто выиграл в Великой Отечественной войне и кто был прав, на чьей стороне была правда, очевидно: для меня достаточно послушать песню «Темная ночь», чтобы понять, что народ, который написал эту песню, это и есть народ правый. Потому что эта песня глубоко человечна и глубоко лирична. Именно поэтому, какие бы ни строили исторические аллюзии, что бы ни говорили относительно прошедшей войны, для меня достаточно послушать эту песню, увидеть этот фильм, чтобы сказать: правда в этой войне была на стороне народа, который сделал эту картину и написал такие песни.

Генеральный директор киноконцерна «Мосфильм», режиссер Карен Шахназаров («Мы из джаза»)

Кадр из фильма Леонида Лукова «Два бойца»

Потому что у «той стороны», с которой мы воевали, не было таких песен. И не было таких картин.

Сюжет фильма крайне прост. Два бойца на фронте. Под Ленинградом. Один из них – веселый, разбитной, родом из Одессы, второй – увалень, огромный, сильный, с Урала, Саша с Уралмаша. Один из них знакомится с девушкой в Ленинграде и хочет познакомить с ней своего друга, ведет его к ней – тонко это сделано, – и он чувствует, что его друг больше нравится той девушке, чем он. И они ссорятся. А потом Саша попадает в окружение, и его товарищ, рискуя жизнью, спасает его. И они мирятся.

История совершенно простая – в этом прелесть. В ней нет абсолютно никакого пафоса – простой треугольник.

Афиша фильма Леонида Лукова «Два бойца», 1943 год

Кадр из фильма Леонида Лукова «Два бойца»

Я «Два бойца» увидел очень давно, в детстве. Сейчас эту картину меньше, к сожалению, показывают, а в свое время она была одной из самых популярных картин о войне. Это было в шестидесятые годы (речь о новой редакции фильма, сделанной на киностудии имени Горького в 1963 г., сам же фильм был снят в 1943 г. – В.М.), и она на меня произвела огромное впечатление. Выходило много фильмов о войне, и поэтому то, что на этом фоне она понравилась молодым совсем ребятам, это было даже необычно. Это сейчас (в середине 90‐х годов. – В.М.) фильмы о войне практически не снимаются. А в шестидесятые годы выходило много фильмов, и фильмов новых для того времени, снятых на лучшей пленке, с большими возможностями. Но остались и навсегда запомнились «Два бойца», и это тоже много говорит о качестве этой картины.

Картина «Два бойца» – драматическая картина. Для меня это большая правда. Есть две правды. Первая – правда бытовая, которой увлеклись в шестидесятые годы и которой и я, кстати, увлекался, с интересом смотрел. Это интересно, это необходимая часть осмысления войны, но она уходит, и такие картины будут все меньше и меньше смотреть. А есть другая правда – правда по существу.

Картина «Два бойца» подчиняется известной логике встречи двух людей, когда говорят: первое знакомство, первое впечатление – оно самое верное. Твой первый взгляд – самый верный. Вот «Два бойца» – это был первый и самый верный взгляд на войну, о войне. Он открывает суть, существо этой войны. А существо войны состояло в том, что была она, война, за выживание народа, и правда была на его стороне. И этим все искупается: быт, грязь войны. То, что она грязна, это не надо доказывать, это не есть факт, на самом деле, искусства.

Я не могу сказать, что картина на меня решительным образом повлияла как на режиссера, – нет. Это совсем другой кинематограф. Повлияла, наверное, работой актеров, характерами. Я очень люблю характеры и стараюсь, чтобы