Кино от первого лица. Режиссеры о великих фильмах - Владимир Сергеевич Малышев

были и существовали характеры. Это один из сложнейших и важнейших компонентов фильма – наличие живых характеров. Ярких характеров. Здесь поразительно точная режиссура, великолепные актерские работы и, конечно, два характера замечательных в исполнении Бориса Андреева и Марка Бернеса.

Кадр из фильма Леонида Лукова «Два бойца»

Кадр из фильма Леонида Лукова «Два бойца»

В этой картине, в этой музыке, в этих песнях и в этих героях есть глубокая… не жалость, не скорбь по погибшим, но абсолютно твердая убежденность, что это было необходимо. Это разные вещи, когда люди понимают, о какой войне речь. Нет сейчас, к счастью, такой войны, когда речь идет о судьбе нации. Речь может идти об интересах страны, о строительстве государства – это важно, конечно, но совсем другое дело, когда перед народом стоит задача выжить, физически выжить. Когда народ либо выстоит и победит, либо будет уничтожен.

Раньше кино – это была миссия. А сейчас кино – это способ заработать деньги. Еще когда я приходил в кино, деньги не имели никакого такого основного значения. Тогда даже если бы сказали, что вы никогда ничего не будете в кино зарабатывать и даже, может быть, должны будете сами платить за это удовольствие, то многие согласились бы. А сегодня кинематограф, возьмите телесериалы, – это способ заработать, и это видно. Сейчас кино вообще отходит от жизни, ведь не случайно показывают эти «кольца» этих «властелинов», а про Гарри Поттера читают взрослые люди. Это говорит об идиотизме, на самом деле, который охватывает все большее количество людей. Появляется культура супермена, когда человек в реале ничего не может сделать. Это показатель культуры человека: он боится, он не уверен; он бесправен и беспомощен и ничего уже не понимает в том мире, который куда-то несется, и не знает, что с ним дальше произойдет.

Кадр из фильма Леонида Лукова «Два бойца»

История Госфильмофонда

Первые правительственные акты, которые касались хранения кино и фотодокументов, были изданы в нашей стране в 1926 году. Так, «4 февраля был опубликован декрет Совета Народных Комиссаров РСФСР «О передаче Центральному архиву РСФСР негативов фотоснимков и кинофильмов, имеющих историко-революционный интерес»[6]. В выдержке из протокола заседания Коллегии Центроархива РСФСР было указано: «…все кино-, а равно указанные фотонегативы концентрировать в Москве в специально устраиваемом хранилище»[7].

Согласно утвержденной вскоре после этого (1 апреля 1926 г.) межведомственной инструкции по применению данного постановления, фотоснимками и кинофильмами, имеющими историко-революционный интерес и подлежащими сдаче Центроархиву РСФСР, признавались «фото- и кинонегативы, запечатлевшие действительные (курсив мой. – В.М.) события и деятелей общественно-политической жизни (в смысле борьбы народа за власть, революционного быта и советского строительства во всех его отраслях)»[8].

Наряду с кинодокументами, запечатлевшими эпизоды революции и Гражданской войны, в архив был передан значительный фонд дореволюционной хроники. «В архиве были собраны реквизированные во время национализации кинодокументы фирм Дранкова, Ханжонкова, Ермольева, Талдыкина, “Пате”, “Гомон” и некоторых других, Скобелевского комитета, а также киноархив царской семьи, который был реквизирован в Царском Селе»[9].

В том, что игровой фильм представлял в глазах советского руководства меньшую ценность, чем кинохроника, и стал объектом архивного хранения позднее последней, есть известная логика. С установлением советской власти основной функцией кинематографа становилась агитационно-пропагандистская работа с массами («кино не самоцель, а сильнейшее орудие борьбы за коммунистическую культуру»[10]), для ведения которой фонд старого игрового кино был не просто бесполезен, но даже вреден: ностальгию по ушедшему режиму можно было вызвать не только костюмно-историческими лентами, наподобие «Воцарения дома Романовых» Гончарова и Чардынина, но даже какой-нибудь безобидной с первого взгляда комедией вроде «Приключений Лины в Сочи» Е. Бауэра.

Вместе с тем переориентация всей системы кинематографии на производство и прокат звуковых фильмов отозвалась весьма болезненным резонансом на наследии немого кино. Негативы и фильмокопии, хранившиеся разрозненно и бессистемно, стали подвергаться утилизации и просто выбрасываться за ненадобностью (надо, однако, отметить, что аналогичные процессы проходили и в других странах с высокоразвитым кинопроизводством).

Именно тогда фильмотека ВГИКа стала, пожалуй, первым отечественным примером практически действующей киноколлекции, предназначенной для учебных, научных и творческих целей. «Фильмотека насчитывает до 500 названий полнометражных и короткометражных фильмов советского и зарубежного производства.

Признавая значимость вгиковского опыта, надо все же отметить, что он имел ограниченные масштабы. В одной из своих статей 1934 г. киновед С. Комаров пишет, что большинство собранных в его коллекции картин «имеют низкий процент годности, так как подбирались из битой пленки», не налажено систематическое пополнение фонда и – по-видимому, самый больной вопрос – нет специального здания фильмохранилища.

По-видимому, не только и не столько под влиянием требований творческих работников, но прежде всего в результате анализа прокатной деятельности в постановлении об организации Главного управления кинофотопромышленности, принятом СНК СССР 11 февраля 1933 г., есть указание о том, что данному управлению предписывается организовать Всесоюзную фильмотеку («хранилище контрольного экземпляра всех выходящих в Союзе ССР кинокартин»). В течение 1933 г. практических подвижек в этом вопросе достигнуто не было, и год спустя, весной 1934 г., аналогичная формулировка попадает в постановление СНК «Об улучшении работы и развитии советской кинематографии».

Решающий импульс для поисков выхода из тупиковой ситуации был дан из Кремля. В 1934 г. кремлевские кинопросмотры, организуемые руководителем ГУКФ Б.З. Шумяцким по прямому распоряжению И.В. Сталина, становятся регулярной практикой.

Известно, что любимейшим фильмом Сталина был «Чапаев» Г. и С. Васильевых. По свидетельству Шумяцкого, Сталин только в 1935–1936 гг. посмотрел эту картину 38 (!) раз[11].

Оригинал негатива, с которого уже сняли 72 копии (и должны были снять еще не один десяток копий в будущем), стал резко терять свои кондиции. Оргбюро ЦК ВКП(б) выносит постановление «О кинонегативном фонде», центральным моментом которого становится бедственное положение с негативом фильма «Чапаев».

Постановляющая часть документа любопытна тем, что перечень серьезных мер по наведению порядка с негативным фондом советского кино в масштабах всей страны предваряется категорическим распоряжением в духе приказов о внутреннем распорядке заводского клуба или общежития: «Хранить негатив картины “Чапаев” в специальном сейфе в ГУКФе под