Советская елочная игрушка. Космические свершения, царица полей и образы из детства - Дарья Радченко

скворечники развешивали по деревьям, что само по себе было довольно веселым занятием, а также сопровождали это мероприятие концертами и карнавалами. К середине 1950-х в празднике участвовали миллионы школьников, поэтому скворечники детям были хорошо знакомы. К 1970-м отсутствие хозяйственного значения этой затеи для города, распространение агрохимии в селе и развитие современных медикаментов практически свели идею Дня птиц как массового праздника на нет, но скворечники вешать не перестали — и настоящие, и елочные.

Цирк приехал на елку

Одним из любимых развлечений советских детей (да и не только детей!) был цирк: с акробатами, клоунами, нарядными лошадьми и дрессированными хищниками. Неслучайно про него было снято несколько знаменитых фильмов — от одноименной ленты 1936 года до «Укротительницы тигров» (1956). Однако цирк в СССР служил не только развлечением, но и важным средством воспитания граждан.

Цирки были национализированы в 1919 году и, наряду с театрами и кино, вошли в систему Наркомпроса. В декрете «Об объединении театрального дела», подписанного в свое время Лениным, они характеризовались как самые демократичные по посещающей их публике досуговые предприятия, а потому «особенно нуждающиеся в очищении от нездоровых элементов и в художественном подъеме их программ»[265]. В том же году вышла статья народного комиссара просвещения А. В. Луначарского «Задачи обновленного цирка», в которой он обратил внимание на три важнейшие составляющие этого вида искусства для Советского государства. Во-первых, это демонстрация физических возможностей человеческого тела, продвижение идеи здоровья, красоты, героизма и преодоления — от акробатов до дрессировщиков. Во-вторых — арена для сатиры: клоун должен быть, с точки зрения Луначарского, не просто комиком, а публицистом, поднимающим важные вопросы современности. И в-третьих, цирк — это карнавал, веселье, выражение радости жизни.

Голова клоуна, 1930–1950-е гг.

Из личного архива Д. Радченко

Благодаря гастролям шапито и красочным фильмам, большинство детей в СССР с цирком были знакомы. Самым узнаваемым цирковым персонажем среди елочных игрушек стал клоун в весьма архаичном костюме. Этот костюм выработался в конце XVIII — середине XIX века на основе наряда персонажа комедии дель арте и к концу того же века перебрался в Россию, где «ситцевый балахон» клоуна (непременно с колпачком!) стал использоваться повсеместно. Однако уже в начале ХХ века от него понемногу отказались (вспомним хотя бы братьев Дуровых). После шквала отрицательных выпадов в прессе в 1927 году постепенно исчезла буффонадная клоунада с присущей ей атрибутикой, и к 1940-м остались буквально последние из могикан, стремившиеся сохранить приверженность жабо, балахону и нехитрым шуткам. Тем не менее в течение 1930–1950-х годов из популярной культуры этот образ никуда не делся, а, наоборот, продолжил тиражироваться в куклах, оформлении детских учреждений, карнавальных костюмах и елочных игрушках. Традиционных клоунов и клоунские головы в колпачках из стекла, ваты или картона, в частности созданных по российским и немецким образцам начала ХХ века, выпускали в течение всего советского периода.

Клоун с собакой (Карандаш и Клякса). Художник Л. А. Чистяков, 1955 г.

Из личного архива Д. Радченко

А вот в 1950-х артели и фабрики СССР стали выпускать портретные елочные игрушки с изображением совершенно конкретных, узнаваемых клоунов — Бориса Вяткина, Олега Попова и Михаила Румянцева. «Постоянный спутник цирков — Карандаш» — так аттестовал Михаила Румянцева в своем дневнике 1948 года один из зрителей, некто Филоненко[266]. И действительно, Карандаша знали все: он выступал целых 55 лет, гастролируя по всей стране и неизменно собирая кассу, снимался в кино — начиная с фильмов «Веселые артисты» и «Новая Москва» (1938). Так что неслучайно он, один из очень немногих, удостоился портретной елочной игрушки. Благодаря афишам, объявлениям и кинообраз Карандаша выкристаллизовался в изобразительной культуре уже к 1940-м, а к концу 1950-х сложился окончательно. Достаточно было беглого росчерка, чтобы клоун стал узнаваем: шляпа, галстучек и верный спутник — собака Клякса. Именно так он и выглядел на картонаже.

Как ни странно, игрушек, изображающих воздушных гимнастов (если не считать клоунов на трапеции), на советской елке не было, несмотря на всю популярность воздушных аттракционов и книги Ю. Олеши «Три толстяка», главный положительный герой которой — акробат. Зато на елке были цирковые балерины. Всякий, кто смотрел «Цирк» или «Укротительницу тигров», помнит, что эти фильмы буквально переполнены кордебалетом. Даже соперница укротительницы тигров, легкомысленная балованная Олечка, и та скакала на манеже в розовой пачке. А знаменитые сестры Кох на пуантах поднимались под самый купол и там крутили рискованные номера. Но, конечно, на елке было множество и обычных, театральных балерин.

Слон на шаре. Художница К. В. Цыбенкова, 1950 г.

Из личного архива Д. Радченко

Другое дело — дрессированные животные, например слоны. Уже в середине XIX века эти серые гиганты балансировали на тумбах, шарах, задних ногах и даже на голове[267]. Неудивительно, что слон на шаре стал воплощением циркового чуда, даже на елке. Были и другие: поросенок в клоунском костюме, ватная собака-акробат, обезьянка в обруче, медведь с гармошкой, картонажная лошадка в цирковой сбруе. А в 1970-х выпустили целый набор «Цирк» из пенополистирола — с медведем на колесе, слоном на шаре и девочкой-укротительницей. Невероятные трюки, которые проделывали цирковые животные, создавали ощущение сказочности, чуда, а именно это и ожидалось от елки.

Глава 8. Рядом с человеком: быт и повседневность

Лампы, чайники и другие предметы обихода на елке

На советской елке были, конечно, игрушки и в виде повседневных вещей, совершенно негероические и не волшебные: предметы быта, продукты, транспорт, животные и птицы. И до советской власти, и в постсоветский период елочная игрушка часто бывала «злободневной», изображавшей узнаваемые предметы повседневного обихода. В советский же период эта черта приобрела воспитательное и даже идеологическое значение: маленький гражданин СССР должен был видеть на елке не только сказочных персонажей, но и знакомиться с достижениями науки и техники, встречать представителей современных профессий, находить изображенные в картоне и стекле знакомые ему реальные предметы. Но если разобраться, за многими из них тоже стояла изобразительная традиция.

Одни из самых старых «бытовых» игрушек на елке связаны с чаепитием. Это украшения, созданные в технике «свободной выдувки» с припайными элементами: чайнички и кофейнички с тончайшими носиками, чашечки и, конечно, самовары — воплощение уюта. Немецкий философ Вальтер Беньямин, которого мы уже не раз упоминали в этой книге, писал в своем дневнике в середине 1920-х годов: «Потом после долгого ожидания все же появился самовар — сперва, сколько мы ни просили дать нам его,