Советская елочная игрушка. Космические свершения, царица полей и образы из детства - Дарья Радченко

Девочка-кукуруза. 1950–1960-е гг.

Из личного архива Д. Радченко

В СССР такие рисунки тоже стали появляться в печати, на открытках и в книжной иллюстрации, с самого начала кукурузной кампании. А в 1957 году вышел мультфильм «Чудесница» о том, как кукуруза путешествует с юга на север. Там кукуруза пляшет и поет: «Я культура хлебная, я и ширпотребная!» Над увлечением кукурузой и ее «очеловечиванием» шутит и фильм «Добро пожаловать, или посторонним вход воспрещен» (реж. Э. Г. Климов, 1964). Параллельно промышленность стала выпускать игрушки, напитки и даже одеколон под брендом «Королева полей». Также частью этой кампании стали девочки-кукурузы на советской елке.

Олимпийский мишка

Талисман XXII летних Олимпийских игр, проходивших в Москве, — Мишку — нарисовал один из самых известных советских художников-иллюстраторов Виктор Чижиков. Олимпийский Мишка стал звездой рубежа 1970–1980-х годов: его изображали на иллюстрациях в журналах, на плакатах, открытках, посуде, тканях, одежде и марках, продавали в виде статуэток и игрушек, в продаже появились даже формы для выпечки в виде олимпийского символа. Мишка стал героем мультфильмов — например, «Баба-яга против» (1979–1980). Мишка был очень любим, особенно детьми, но, конечно, ходили и анекдоты: «Отгадкой загадки “Где эта рожа появляется, там цены поднимаются” был ни в чем не повинный олимпийский символ»[254]. Чижиков, впрочем, никаких отчислений за тиражирование образа не получал, а на открытках художники и вовсе перерисовывали Мишку кто во что горазд.

Олимпийский Мишка прекрасно вписался в и новогоднюю символику. С одной стороны, он символизировал советские достижения (на этот раз спортивные), международный статус СССР как хозяина Олимпиады и олимпийскую дружбу людей всего мира. С другой, Мишка выглядел как ребенок с большой головой и большими глазами, не важный грозный медведь, а милый и домашний медвежонок, такое же воплощение будущего, как дети-космонавты. Чижиков даже нарисовал специально для «Пионерской правды» Мишку-космонавта — на фоне космической станции «Союз», в скафандре и с елочкой из звезд в лапе[255].

Другие художники не отставали. Медведи той или иной степени сказочности традиционно изображались на открытках как упряжка Деда Мороза или его друзья. В русле этой традиции Олимпийский Мишка стал спутником Деда Мороза (как до него космонавт), а иногда и основным персонажем открыток, со всей атрибутикой, которая обычно выдавалась Деду Морозу или мальчику Годовику: автомобилем, лыжами, елкой, подарками. А на одной открытке и вовсе была изображена символика новогодних поздравлений начала ХХ века: Мишка с рогом изобилия, из которого сыплются медали, летит на воздушном шаре. Конечно, появились и елочные игрушки — несколько вариантов из стекла и пенополистирола.

Глава 7. Счастливое детство на елке и под елкой

«Детское выражение лица»

В одной из первых глав мы сказали, что елка — это несущая конструкция идеи счастливого советского детства: тема веселья была организующей концепцией советской жизни вообще и детства в частности. Поэтому на советской елке очень много игрушек, изображающих детей в самых разных обстоятельствах: от грудничка в одеяльце до пионера; от детей, которые катаются на санках, лыжах и коньках, до девочек со скакалками и на качелях.

Кроме того, и другие елочные персонажи часто изображались в виде детей: это были малыши в национальных костюмах, космонавты, бойцы Красной армии. Глядя на елку, ребенок должен был узнавать себя в героях, испытывать к ним симпатию и стремиться быть таким же, как они. Неслучайно художественно-технические комиссии часто требовали от художников, предлагавших елочные фигурки, «дать детское выражение» или «дать более детский типаж лица»[256]. Как пишет Алла Сальникова о детях на елке, «в елочной иерархии они занимали самые почетные места, потеснив и вытеснив оттуда взрослых… елочные дети и младенцы, с одной стороны, воплощали собой миф об уже существующем идеально счастливом советском детстве, а с другой, представляли собой некие показательные образцы, на которые следовало равняться и которым следовало подражать»[257].

Девочка на качелях. Художница Т. А. Гидиримская. Мастерская при Краснопресненском ПКиО, Москва, 1938–1941 гг.

Из личного архива Д. Радченко

Например, елочные космонавты (а какой советский ребенок не мечтал стать космонавтом!) по пропорциям напоминают детей: шлем создает иллюзию непропорционально большой головы, а скафандр — младенческой пухлости тела (такой облик еще называют неотеничным). Неслучайно потребители нередко принимали и принимают елочных космонавтов за детей в зимних комбинезонах с капюшоном. Однако некоторые елочные игрушки-космонавты и впрямь изображали детей. Так, в 1963 году вышел набор елочных украшений «Карнавал», разработанный Ларисой Зиновьевой. Среди других персонажей советского костюмированного бала (Чародей, Клоун, Снеговик) в его состав входил и малыш в костюме космонавта.

Космонавт. Московская область, 1960–1970-е гг.

Из личного архива Д. Радченко

Успешное включение ребенка-космонавта в новогоднюю образность (и, соответственно, в ассортимент елочных украшений) связан с устойчивой идеей детства как обновления и будущего. В новогодних открытках как минимум с рубежа XIX — ХХ веков использовалось метафорическое противопоставление «старого» и «нового» годов при помощи изображения старика и молодого человека или маленького мальчика (хотя изредка их места занимали старуха и девочка). Обычно у них на одежде писали номер года — уходящего и наступающего. Эти два персонажа (буквально «старый» и «новый» год) наследовали рождественским образам святого Николая и младенца Иисуса, которые традиционно выступают источниками праздничных чудес и подарков[258].

Идею изображать Новый год в образе ребенка подхватила и советская визуальная культура. Малыш с номером года на груди, так называемый Годовик (это не значит, что его возраст составляет один год!), обычно фигурировал на открытках в паре с Дедом Морозом. Существовала и стеклянная елочная игрушка 1950–1960-х годов в виде Годовика в красном комбинезоне. Так, лозунг «Дети — наше будущее» буквально воспроизводился в новогодней атрибутике.

Начиная с 1960-х годов, когда космонавт стал главным культурным героем, в открытке, плакате и других визуальных материалах Годовика постепенно начал заменять ребенок в костюме космонавта, связывающий образы детства, социализма и космоса: ведь все они — «проекты будущего»[259]. Это сочетание Нового года, детства и космоса в советском дискурсе было довольно устойчивым и проявлялось в самых разных сферах: от анимации до карнавалов и массовых шествий. Наряду со Снегурочкой, малыш-космонавт стал постоянным спутником ключевого новогоднего персонажа на карнавалах и елках. Он не только противопоставлялся Деду Морозу как юное старому и как прогресс традиции, но и поддерживал его; персонажи