Батя одного хулигана - Алёна Амурская

Вздохнув, он медленно отвел взгляд и машинально посмотрел на настенные часы. Мальчишка вдруг подобрался, словно его ударило током, и резко отодвинул стул.

- Мне пора, - выпалил он, в панике округлив глаза. - Если батя сейчас вернется с совещания, а меня нет дома... он же всё вверх дном перевернет!

Я понимающе кивнула. Этого нам сейчас категорически не хватало. Если Евгений Александрович обнаружит пропажу сына и поднимет тревогу, нас всех вычислят за пару часов, и тогда катастрофы точно не избежать.

- Беги, - я быстро проводила его в прихожую и помогла натянуть влажную куртку. - И, Ром... ни слова отцу. Слышишь? Вообще ничего. Я сама к нему подойду и поговорю позже.

Мальчишка замер на пороге. Он ничего не ответил, но посмотрел на меня тем же долгим пронзительным взглядом, в котором смешались и благодарность, и детский страх. Коротко кивнув, он пулей выскочил на лестничную клетку, и дверь за ним тихо захлопнулась.

Спустя десять минут квартира окончательно погрузилась в тишину. Измотанный побегом, болью и сытной горячей едой Феликс уснул прямо на диване, едва его голова коснулась подушки. Саша тихонько устроилась рядом на ковре с карандашами, стараясь не шуметь и что-то старательно заштриховывая в своем альбоме.

Я стояла в дверях гостиной, прислонившись плечом к косяку, и задумчиво смотрела на эту мирную картину. В груди разливалось тепло от того, что этот изломанный жизнью ребенок сейчас в тепле и безопасности... но холодный рассудок неумолимо бил тревогу.

Завтра мне придется разгребать последствия своего эмоционального порыва. Феликс находится в розыске как беглец. Его будет искать полиция и эта мегера-директриса. Прятать его здесь вечно я не смогу, да и не имею права. Ему нужна законная официальная защита от той женщины, которая превратила его жизнь в кошмар.

И я прекрасно знала, кто единственный в моем окружении обладает достаточной властью, связями, железобетонным авторитетом и ресурсами, чтобы вытащить этого мальчишку из юридического ада. Кто может решить эту проблему легально и предельно жестко.

Отец Ромы.

Мой директор Евгений Александрович Гаранин.

Мужчина, от которого я сбежала по темному коридору школы и чьи губы до сих пор горели на моих собственных. Завтра мне придется прийти к нему в кабинет в качестве женщины, которая прячет в своей квартире лучшего друга его сына.

И мне оставалось только молиться, чтобы за ледяной броней этого человека действительно оказалось достаточно человечности, чтобы нас выслушать.

Глава 22. Стена обстоятельств

Глава 22. Стена обстоятельств

Утром я проснулась рано и долго лежала в кровати, уставившись в серый потолок. Слушала, как в соседней комнате тихо посапывает Сашка, а из гостиной доносится прерывисто-тяжелое дыхание чужого ребенка. Феликс спал. Я укрывала у себя беглого подростка, который, скорее всего, уже числился во всех полицейских сводках как «склонный к бродяжничеству».

А еще мои губы до сих пор помнили жесткий, собственнический, сносящий все разумные барьеры поцелуй директора Гаранина. Того самого Гаранина, чьего сына я вчера втянула в этот тайный сговор.

- Господи, Лина, ну и наворотила ты делов... - пробормотала я в подушку, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси страха и какого-то странного неправильного возбуждения. - Во что ты ввязалась?

Но прятаться под одеялом и сделать вид, что ничего не произошло, было нельзя. Я заставила себя встать, накинула теплый халат и на цыпочках, стараясь не скрипеть половицами, прокралась в гостиную.

В полумраке комнаты было тихо и тепло. Феликс спал на диване, свернувшись в тугой, напряженный комок, натянув мой пушистый плед до самых ушей. Из-под края пледа торчала только худая ступня, туго замотанная эластичным бинтом. Я тихонько подошла ближе, чтобы проверить повязку. Отек вроде бы не увеличился, но синюшность никуда не делась.

Стоило мне сделать еще один неосторожный шаг поближе, как у него сработали уличные рефлексы.

Мальчишка мгновенно, без всякого перехода от сна к бодрствованию, распахнул глаза и рывком сел на диване, вжимаясь спиной в подушки. Он уставился на меня диким расфокусированным взглядом, тяжело дыша, словно ожидал, что я прямо сейчас наброшусь на него с кулаками.

- Тихо, тихо, Феликс, это просто я, Ангелина Андреевна, - мягко сказала ему, останавливаясь и поднимая пустые руки. - Доброе утро. Как нога?

Феликс судорожно сглотнул, заморгал, прогоняя остатки какого-то своего детдомовского кошмара, и медленно расслабил плечи. Он опустил взгляд на забинтованную щиколотку, потом снова посмотрел на меня.

- Болит, - буркнул он хрипло. - Ангелина Андреевна... а вы... вы полицию не вызывали?

В этом вопросе было столько затаенного страха, что у меня снова защемило сердце. Этот пацан, который вчера пытался строить из себя крутого и независимого одиночку, сейчас выглядел просто как напуганный замерзший ребенок, ждущий очередного предательства от мира взрослых.

- Не вызывала, - я покачала головой и присела на край кресла. - И не собираюсь. Я же сказала, что ты пока останешься здесь. Сейчас я сварю овсянку, покормлю вас с Сашкой, оставлю тебе обезболивающее и чистые бинты. Мне нужно бежать в школу. У нас по субботам методический день и заполнение журналов.

Феликс недоверчиво прищурился, явно пытаясь найти подвох.

- А нас не спалят? Ну, что я тут. Соседи там... или еще кто.

- Если не будешь прыгать на больной ноге и устраивать дискотеку - не спалят, - я постаралась улыбнуться как можно беспечнее. - Сашка знает, что дверь никому открывать нельзя. Мультики посмотрите, порисуете. До обеда справитесь?

Он неуверенно кивнул, всё еще не до конца веря в реальность происходящего. В его вселенной взрослые не оставляли его в своих квартирах с полной миской каши и пультом от телевизора.

Спустя час, накормив обоих детей и выдав им строгие инструкции сидеть тише воды ниже травы, я вышла из дома. Холодный ветер тут же забрался под воротник пальто, но он хотя бы немного остудил мою гудящую голову. Пока я тряслась в переполненной маршрутке по пути к школе, я методично, как пазл, складывала в голове план действий.

Прятать Феликса