Маленькая книга спокойствия. Гайд для тревожников - Хамбл зе Поэт

Облекать эмоции в слова — это чудо. Исследование показало, что называние чувств активизирует часть мозга, отвечающую за спокойствие, и помогает избавиться от тревоги.

Рассуждайте так: если ваш друг загружен горой работы, его стресс взлетает до вершин Эвереста. Помогая ему назвать то, что он испытывает, «стрессом» или «перегрузом», вы помогаете ему понять происходящее внутри, а это может обладать удивительно успокаивающим эффектом.

Приятно чувствовать себя нужным, но важно избегать созависимости. Созависимость похожа на застревание в чьих-то эмоциональных зыбучих песках: вы оба просто утонете.

Очень важно верить в чувства своих друзей, но пропускать их через себя не особо полезно. В моменте может ощущаться по-другому, но это не поможет друзьям справиться со своими эмоциями самостоятельно. Вместо того чтобы пытаться стать мучеником или героем, предложите здоровую и экологичную поддержку.

Тревога — не личная проблема, а нечто, с чем нам всем приходится сталкиваться. Чем больше мы разговариваем и поддерживаем друг друга, тем лучше управляем тревожностью и на уровне отдельной личности, и в коллективе.

Тревога процветает в изоляции.

Чтобы победить ее, нам нужно создать

сообщество поддержки[149].

Брене Браун

Эмпатия не требует от вас понимания чувств человека: в них просто нужно поверить.

[148] Более известное как кивание и повторение фразы «Кошмар…» весь следующий час.

[149] Цит. по кн.: Браун Б. Вопреки. Как оставаться собой, когда всё против тебя/ Пер. Е. Трусковой. Питер, 2019. — Прим. ред.

32.

Зачем пытаться вливаться, если вы рождены выделяться?

Посмотрите на заднюю сторону обложки — там мое фото в стиле «меня застали врасплох». Такое, знаете, где я пытаюсь притворяться, что смеюсь над самой смешной шуткой на свете, но на самом деле думаю только о том, что будет у меня на ужин. Дайте себе пару секунд, чтобы полюбоваться моей великолепной бородой [150], и затем скажите себе: «Этот молодой человек везде будет казаться своим».

Подумайте только, насколько невозможно вписаться хоть куда-нибудь человеку с моей внешностью, если речь не идет о «Клубе тех, кого постоянно дополнительно досматривают в аэропорту». Я не просто его член, но еще и участник программы постоянных клиентов, у меня VIP-статус, да и, скорее всего, я вообще его президент.

Все мы хотим быть частью общества, вписываться в него, и это желание может вызвать еще больше тревоги. Эта потребность встроена в нас на биологическом уровне. На протяжении тысячелетий мы стремились быть частью племени, чтобы выжить, и этот механизм до сих пор влияет на наше желание чувствовать себя «своим».

Мы как биологический вид и близко не развились

настолько, насколько хотели бы думать… в глубине

души мы все еще социальные обезьяны.

Роберт Сапольски [151]

Во времена племен держаться вместе означало выжить. И если тебя изгоняли, ты оказывался сам по себе, один на один с голодом, хищниками и кучей прочих неприятностей. Быть отвергнутым практически означало смертный приговор. Сейчас все не настолько экстремально, но исключение из группового чата все еще может казаться катастрофой. И даже если социальная изоляция больше не означает верную гибель, наш инстинктивный мозг все еще не понял этого, так что ощущения будут такие, словно смерть близко. Мы жаждем принятия, а когда получаем отказ, то воспринимаем как нечто непоправимое, видим в этом собственную неполноценность. Зачастую страх заставляет нас подстраиваться так, что мы теряем истинных себя.

Из-за этого мы путаем попытки «вписаться» с «принадлежностью». Посмотрите на себя как на кусочек гигантского пазла. Вписываться — значит заставлять себя менять форму, чтобы хоть куда-то втиснуться, а принадлежать — значит находить место, куда вы подходите, не сгибая и не ломая себя.

Истинная принадлежность не просит нас менять свою суть: она просит оставаться собой.

Как только мы выбираем принадлежать, а не вписываться, огромная часть тревоги уходит.

Я выворачивался наизнанку, пытаясь стать своим в компании людей, с которыми у меня не было ничего общего. Смеялся над шутками, не казавшимися мне смешными, замалчивал то, что на уме, лишь бы никого не обидеть. По правде говоря, я, похоже, позволил людям называть себя Поэтом, чтобы им не пришлось мучаться с моим настоящим именем. И полагал, будто компромиссы необходимы, чтобы добиться желаемого или чувствовать себя значимым. Все мы в какой-то степени так поступали.

Но я не осознавал, что хоть это и помогало достичь целей, я оказывался все дальше от того, кто я есть. Подобный вид личного предательства вызывает отдельную тревогу, и никакая награда или внешнее одобрение не стоят того.

Стараться вписаться — значит носить маску, буквально и метафорически, — и маска всегда должна меняться в зависимости от окружения. Маски утомляют, и спустя некоторое время мы забываем, как выглядит лицо под ними. Вписаться — это временно, а принадлежать — навсегда. Когда мы концентрируемся на поиске своего места, единственное ожидание, которое нужно оправдать, — быть самими собой.

Тревога и напряжение возникают от попыток быть теми, кем, как нам кажется, мы должны быть, а расслабление происходит от принятия своей сути.

Я наткнулся на такую идею: ненависть к себе может оказаться нашим истинным «я», пытающимся избавиться от всех масок. Мы ненавидим не то, кем являемся глубоко внутри, а то, кем приходится быть, чтобы вписываться. Мы ненавидим быть излишне вежливыми, избегать конфликтов, притворяться, будто любим то, что терпеть не можем. Даже если это и не на 100 % так, об этом стоит подумать в следующий раз, когда заметите, как подкрадывается ненависть. Большинству людей не нравится скрывать свою суть, и эта фрустрация подкармливает внутреннего критика.

Смысл не в том, чтобы сорвать с себя все маски [152] и носиться по улицам с одной лишь улыбкой. Но хотелось бы найти способ чаще оставаться собой и снизить тревогу, возникающую от попыток влиться в общество. Для начала окружите себя людьми, принимающими вас таким, какой вы есть: но это работает, только если вы показываете им себя настоящего.

Все мы бываем в ситуациях, когда приходится играть роль: на работе или на мероприятиях, где искренность — не всегда лучший вариант. И это неплохо. Иногда даже необходимо ради блага. Не