Звёзды, пламя и сталь. Книга 9 - Игорь Викторович Лопарев

— Тогда мы готовы прямо здесь и сейчас произвести обмен! — с видом триумфатора провозгласил Саади.

— Втихую? — спросил я, недобро улыбаясь.

— А что не так? — обеспокоенно спросил господин Арики.

— Я согласен на это только при условии, что обмен пройдёт на главной площади столицы Латоти-3. При большом стечении народа, — сказал я, вглядываясь в глаза Саади и с удовольствием наблюдая за тем, как победная улыбка покидает его, начинающую понемногу краснеть, физиономию, — стечение народу я обеспечу сам, — успокаивающе сказал я, продолжая с интересом наблюдать за лицевыми метаморфозами господина Арики, — так что вам тут напрягаться и не придётся совсем.

— Так не пойдёт, — твёрдо сказал его начальник. — мы не можем допустить огласки.

— Вот вы не можете огласки допустить, — устало сказал я, — и мне понятно почему. В этом случае репутация вашей корпорации, как серьёзной вооружённой силы, способной решать не только тактические задачи, но и задачи оперативного масштаба будет просто уничтожена. А это повлечёт за собой отток клиентов, резкое падение рентабельности и рост издержек… — тут я тяжело вздохнул, — и начнётся бесконечное, затяжное падение в финансовую пропасть… Ведь так? — я посмотрел на господина Сенткомо.

— Поэтому мы не должны допустить огласки, — сказал он уверенно. Он старался дать мне понять, что уходить отсюда без чёткой договорённости о том, что он получит наших пленников в свои руки, он не намерен.

Мало того, он очень хотел уйти отсюда даже не с договорённостью, а с этими двумя лузерами.

И тут у меня появилась забавная мысль. Если бы эти два хмыря были чуть менее хитрыми и изворотливыми, то вполне возможно, что они тогда геройски погибли бы при исполнении служебных обязанностей.

И мне тогда было бы совершенно не о чем говорить с этими двумя удивительно упругими господами. Тогда мне с них даже денег бы стрясти не удалось.

Продолжалась бы совершенно ненужная мне война. И воевал бы я с ними, а не с нашим настоящим врагом, который прячется за их спинами. И эта прокси война могла бы идти очень долго и в конце концов истощила бы обе стороны.

Мне совершенно фиолетово, к чему бы пришло Братство Кровавых Клинков в результате этого конфликта.

Но мне очень хорошо понятно то, что даже если бы нам по прежнему феноменально везло, добром это для нас точно не закончилось бы. Все наши силы ушли бы на это противостояние, которое, как, впрочем, и любые военные действия, жрало бы наши ресурсы, как финансовые, так материальные и людские.

Так что… нам опять повезло. Теперь всё зависит от меня. Если я сейчас не дам слабины, то мы и этих ребят выведем из игры, и поймём, с кем реально нам придётся воевать.

Хотя, может статься, что всё не так просто, в плане воевать. И смотреть на проблему надо шире. Скорее всего тот, кто нанял этих парней, враждует не только со мной. Так что тут есть о чём подумать. Но это потом, это не сейчас. А сейчас надо приложить все усилия к тому, чтобы добиться желаемого. Инструмент для этого, хвала Ушедшим, у меня есть.

Только им надо грамотно распорядиться.

— Итак, мы сходимся на том, что вам огласка критически противопоказана, — сказал я, глядя в рыбьи глаза господина Сенткомо, — а нам критически необходимо знать имя того, кто натравил вас на нашу безобидную компанию.

— Так таки и безобидную? — невесело ухмыльнулся Саади. Вообще, в нём было гораздо больше человеческого, чем в его начальнике.

— Мы стараемся ни на кого не нападать, — с усмешкой ответил я, — но почему-то многие считают это признаком слабости…

— Поймите, — я решил изложить контрагентам свои мысли по поводу наших обоюдных перспектив, — если я не узнаю имени своего настоящего врага, то я обречён на вечный бой, так как он себе найдет других прокси, в случае, если мы с вами подпишем мировую и для нас, по большому счёту, ничего не изменится.

— Нас ваши трудности не волнуют, — отрезал Сенткомо.

— Это вам так кажется, — хмыкнул я, — на самом деле мы связаны одной верёвочкой. Вы можете обречь меня на непрекращающийся конфликт, что надёжно ставит крест на моих перспективах и будущем моих товарищей. А мы…

— Ну да, — подхватил разговор Саади, избавляя начальника от необходимости озвучивать неприятные факты, — а вы можете нас ославить как лузеров, неумех и терпил, чем гарантировано загубите деловую репутацию нашей корпорации. Это пат.

— Нет, вздохнул я, — если мы исключаем единственное решение, которое может вывести нас из этого тупика, то мы попадаем в цугцванг.

— Но мы не можем ни под каким видом разглашать имя заказчика! — Саади уже в который раз пытался на меня давить, поймите вы, это неприемлемо. Это погубит нашу репутацию даже вернее, чем если бы лысый и пузатый выступили по первому планетарному каналу со своим душещипательным рассказом! Вы это поймите! — бедняга нервничал. Явно нервничал и изредка поглядывал на начальника, физиономия которого так и не выражала никаких эмоций.

— Представьте себе, я это понял, — я привстал с кресла и развёл руками в эдаком шутовском жесте, — а вы так и не поняли той простой вещи, что если я не узнаю от вас имя своего врага, то приложу все усилия к тому, чтобы вы продолжили нести потери, как людские и материальные, так и самые для вас страшные — репутационные. Ну, подумайте сами, кто будет поручать вам сколь нибудь серьёзное дело, если на слуху будет вполне себе достоверная история, подкреплённая не только записями с наших кораблей, но и показаниями свидетелей. — увидев, как злобно ощерился Саади, я удовлетворенно вздохнул, и опять сел в своё кресло.

— Вы не посмеете! — ну, это он зря, очень даже посмеем, даже если это нам будет дорого стоить. Хотя, при том развитии событий, что я им обрисовал, они теряют свою деловую репутацию гарантировано, что немедля скажется на всех аспектах деятельности их компании. Так что тут, если мы не договариваемся, им предстоит потерять несравненно больше, нежели нам.

— Хорошо, — вдруг ровным голосом сказал господин Сенткомо, — правила и понятия запрещают мне прямо говорить о том, кто меня нанял для этого дела. Но делать неочевидные намёки никто запретить не может. А вот правильно ли вы истолкуете этот намёк… — он как-то странно на меня посмотрел, потом глубоко вздохнул и страдальчески произнёс, — жара-то тут какая… Все, включая меня, с нескрываемым удивлением посмотрели на господина Сенткомо, который, очень артистично изображая утомлённого жарой и духотой, медленно утирал большим носовым платком со своего лба несуществующую испарину.

Он стоял в