Проклятый Врач. Том II - Дмитрий Лим

— Ты убьёшь их! — крикнула Лиза.

— Я спасу нас! И, возможно, их. Без кислорода они впадут в глубокую кому. Жека, тащи меня к вытяжке!

Жека не стал спорить. Он схватил моё кресло и рванул к трубе. Главврач захохотал. Этот звук напоминал скрежет ржавых петель.

— Глупцы! Вы сгорите вместе с системой!

Мы выскочили из зала. Желтоватый газ уже стелился по полу коридора, подбираясь к нашим щиколоткам. Жека толкал мою коляску перед собой, как таран, а Лиза бежала сзади, прикрывая рот рукавом.

— Куда⁈ — крикнул Жека, оглядываясь. — Они идут!

Я проследил за его взглядом. Из темноты коридоров, ведущих к выходу из сектора, появились фигуры. Кататоничные пациенты в истлевших пижамах. Их было десятки. Они шли медленно, ровным, механическим шагом, словно армия зомби. Их глаза были чёрными, бездонными. И от них исходил тот самый резкий, сладковатый запах газа, который они впитывали через кожу. Но самое страшное — они горели.

Не пламенем, а странным, бледно‑голубым свечением. Газ вступал в реакцию с их изменёнными телами, и те начинали фосфоресцировать. Это был холодный огонь. И они шли прямо на нас. Толпой. Молчаливая, слепая, светящаяся армия.

— Жека, к вытяжной шахте! — скомандовал я.

В стене коридора зиял прямоугольный проём вентиляции. Над ним висела массивная задвижка с проржавевшей рукоятью. Жека подкатил меня к ней и в отчаянии уставился на толпу пациентов, которые приближались с пугающей неотвратимостью.

— Их слишком много! Я не успею их всех перебить!

— Не нужно никого бить! — я потянулся к карману рубашки. Моя правая, человеческая рука дрожала так, что я еле расстегнул пуговицу. В кармане лежала зажигалка — старая, металлическая, оставшаяся со времён, когда я ещё курил.

— Лиза, — я протянул ей зажигалку. — Ты должна сделать то, чего я не могу.

— Что? — её глаза расширились от ужаса, но голос был твёрдым.

— Видишь задвижку? — я указал каменной рукой на трубу. — Она закрыта. Жека, ты должен сорвать её!

Жека не стал спрашивать. Его чёрная рука метнулась к металлу. Скрежет разнёсся по коридору. Пациенты были уже в двадцати метрах. Их голубое свечение заливало стены призрачным светом. Воздух стал тяжёлым, горьким.

— Давай! — скомандовал я.

Жека рванул задвижку. Металл заскрипел, но поддался. Задвижка слетела с креплений, и из трубы ударила плотная струя встречного воздуха. Обратная тяга. Газ из коридора рвануло в трубу.

— Лиза, жги! — крикнул я, указывая на выход трубы.

Лиза щёлкнула зажигалкой. Маленький язычок пламени вспыхнул в её ладони. Она поднесла его к выходу вентиляции.

Эффект был мгновенным и оглушительным. Вытяжка, заполненная тяжёлым газом, вспыхнула. В трубу ударил поток пламени, который мгновенно всосался внутрь системы. Создался вакуум. Воздух из коридора ринулся в трубу следом за пламенем, выкачивая кислород из помещений с бешеной скоростью.

Пациенты упали.

Они не закричали. Они просто осели на пол, как марионетки, у которых обрезали нитки. Голубое свечение на их коже мигнуло и погасло. Лёгкие, лишённые кислорода, перестали работать. Гипоксия. Я рассчитал всё верно: обратная тяга выжгла кислород в коридорах, и пациентам нечем стало дышать. Они лежали на полу неподвижными кучами, их грудные клетки больше не вздымались.

— Работает… — прошептал Жека, глядя на побледневшее лицо Лизы. — Доктор, ты гений.

— Ещё нет, — я вытер пот со лба правой рукой. Левая, каменная рука, пульсировала, отзываясь на каждый удар сердца Жеки. Мы были связаны. — Главврач ещё там. И он не умрёт от гипоксии. Его сердце бьётся благодаря осколку.

— Тогда мы идём и вырываем его, — Жека сжал кулаки.

— Мы идём, — я кивнул. — Вези меня.

Жека снова взялся за ручки моего кресла. Лиза шла рядом, всё ещё сжимая в руке обжигающую металл зажигалку. Мы двинулись обратно в серверный зал. Газ там рассеялся, втянутый в вытяжку, но воздух оставался тяжёлым и горьковатым.

Мы въехали в зал. Мумия всё так же сидела в кресле. Только теперь он не смеялся. Белёсые глаза смотрели на нас с какой‑то странной, почти человеческой обречённостью.

— Ты готов пожертвовать всеми ради системы, — произнесла мумия, и её голос дрогнул. — Ты вырубил моих пациентов. Ты выжег кислород. Ты убил тех, кого я оберегал. Ты хочешь забрать осколок.

— Я хирург, — ответил я, глядя прямо в его бельмастые глаза. — Я не жертвую людьми ради систем. Я жертвую системами ради людей. Вы стали частью машины. Вы перестали быть врачом. Вы стали палачом.

— Я — якорь, — голос Главврача стал громче, а в нём прорезались истеричные нотки. — Без меня всё это рухнет! Без меня резонанс сойдёт с ума! Осколок нельзя вынимать! Если ты вытащишь его, я умру! И ты не сможешь им воспользоваться!

— Это мы посмотрим, — я кивнул Жеке. — Вытащи его из кресла.

Жека шагнул к помосту. Мумия не сопротивлялась. Жека схватил его

иссохшее тело одной рукой — своей человеческой — и поднял, как ребёнка. Провода, соединявшие Главврача с серверами, натянулись и с лязгом оборвались. Серверы взвыли, их гул перешёл в ультразвук. Красные лампы замелькали с бешеной скоростью.

— Тик‑так, доктор, — прошептал Главврач, его лицо было в дюйме от моего. Пахло от него пылью, антисептиком и гнилью. — Ты готов пожертвовать всеми ради системы?

— Ты повторяешься, — я поморщился.

И тут мумия дёрнулась. В её иссохшей руке, которую Жека не держал, блеснул скальпель. Откуда он его взял? Прятал в складках истлевшей рубашки? Но он был здесь, в его скрюченных пальцах.

— Нет! — закричала Лиза.

Но Главврач не нападал на нас. Его рука метнулась не ко мне, не к Жеке. Он всадил скальпель себе в грудь. Прямо в то место, где под рёбрами торчал продолговатый кардиостимулятор с чёрным кристаллом.

Раздался хруст. Мумия пронзительно, нечеловечески закричала, и из её рта брызнула тёмная, почти чёрная кровь. Скальпель вошёл глубоко. Он разрезал иссушённое сердце и сам осколок.

Кристалл в груди Главврача треснул.

Система в моей голове взорвалась. Боль, свет, звуки — всё смешалось в едином, оглушительном вопле. Красные лампы на серверах разом взорвались, осыпав нас дождём стекла. Зал погрузился во мрак.

Я смотрел, как тело Главврача оседает из рук Жеки. Скальпель торчал из его груди. Чёрный кристалл раскололся надвое, и из трещины брызнул ослепительный, мёртвенный свет, заливающий всё вокруг.

— Он… он убил себя, — прошептал Жека, глядя на тело у своих ног.

— Он убил систему, — я закашлялся, чувствуя, как левая рука пульсирует всё медленнее. Симбиоз с Жекой обрывался. Моя нить, вшитая в его сосуд, рвалась. — Он разрушил осколок.

Лиза бросилась ко мне, её лицо было белым от