100 слов не только про Артек: Заметки директора, педагога, человека - Алексей Каспржак

Урокам жизни никто, кроме тебя, не поставит оценку. Учитель может оценить усердие, память или прилежание. Что ты вынес и вынес ли вообще что-то, можешь оценить только сам. И то только тогда, когда оценил событие как урок. Прожил, пережил и понял, набил свои шишки, в ожидании чужого поощрения не застрял внутри события, сопереживая – не свихнулся, радуясь – не одурел навсегда. Мне это было сложно. Требуя от себя все в превосходной степени, живя в парадигме перфекционизма (идеально или никак), я с трудом справлялся с уроками моей взрослой жизни. Воспринимал критику как наезд, до смерти расстраивался из-за неудач, не мог проанализировать случившееся, так как не выходил из ситуации до конца, нес за нее ответственность. Изнутри пытался ее докрутить, довести до логического завершения. Мог быть искренне расстроенным и разбитым после рабочего совещания. Попавшись на глаза руководителю как-то, услышал: «Воспринимай это как урок. Он уже пройден. Отойди в сторону и сделай работу над ошибками. Во-первых, пройдет былая убежденность, во-вторых, откроются новые возможности». Так оно и случалось, и так оно и есть. Тогда и сейчас, на разных по масштабу примерах, мы проживаем уроки жизни. Успешен тот, кто может их принять как случившееся и извлечь пользу, хотя бы в опыте неповторения ошибок прошлого. Мы все до смерти ученики и совсем не круглые отличники. Не стоит забывать об этом.

Заметки Человека

Красота

Заповедник

Кроме моря и солнца в Артеке поражает природа. Неискушенный взгляд натыкается на многочисленные кипарисы. Эти великорослые сорняки в советское время заполонили собой обочины. Четкостью и лаконичностью линий притягивают внимание до сих пор к себе. Но они отнюдь не самые важные, как может показаться, обитатели местной флоры. В середине девятнадцатого века на этой территории разбил свой парк директор Никитского ботанического сада – Гартвис. Он высаживал разные растения, проверяя их на приживаемость в местных климатических условиях. Здесь можно встретить гигантскую секвойю – дерево желаний, железное дерево и пробковый дуб, камфорное дерево и самый большой в Крыму болотный кипарис. Парк нависает над «Хрустальным» лагерем. А дача его создателя сегодня – общежитие. Территория нынешнего лагеря «Лазурный» ранее принадлежала знаменитому тогда курорту Суук-Су, вокруг себя создавшему скорее средиземноморский ландшафт, увенчанный раскидистыми пиниями. Известно, что на одном из Адаларов был ресторан, где в блюда добавляли в качестве декорации жемчуг, подчеркивая роскошь места. В «Морском» лагере сохранилась самая старая в Крыму оливковая роща. А рядом с его корпусами растут магнолии. Плодородная земля этой местности сама обросла самшитом, фисташкой, можжевельником и еще множеством удивительных растений, которых не встретишь просто так нигде.

Глаза обывателя разбегаются при виде съедобных приправ, растущих в парках Артека. Жажда добычи, желание удивить маму, например, манит детей – охотников и собирателей. Чтобы дети не набивали чемоданы тем, что встречают только в магазинах, вожатые предупреждают их об опасности. О том, что именно сейчас несезон сбора розмарина или лавра, например. Что он ядовит. Как ни странно, это работает. Более того, действует и на неосведомленных взрослых. Так, запекая рыбу рядом с гостиницей на мангале, я полез в пакет за упаковкой розмарина, чем вызвал удивление и смех коллег, которые тут же сорвали ветку из клумбы и предложили в качестве приправы. Я же им начал рассказывать историю про опасность и вред и понял, как это смешно на самом деле выглядит.

Заповедник – а именно таков Артек во многих смыслах, не только в классическом понимании – создает этот эффект доверия. Нет необходимости проверять, сомневаться. Зачем? В Раю на земле все обращено к тебе. Так чувствуют дети. Искренность – валюта тех заповедных мест. Без нее там чужому нечего делать. Даже оказавшись там, он чужд атмосфере, как иностранец – заметен в толпе. Дети его обязательно вычислят. Да и взрослые. Будут стоять в стороне. Что бы ни случилось вокруг. Наверное, такие места на земле созданы, чтобы что-то настоящее сохранилось. Редкое дерево, растение. Вымирающий вид животных. Хотели того люди или нет, но там, под горой Аю-Даг вырос заповедник детства. Наивного, настоящего. Того, о котором всегда с теплотой. Зачем? Не знаю. Нужен ли он теперь? Когда все, что в нем, кажется, не применить нигде? Не нам судить. Время покажет, зачем он есть уже целых сто лет. Заповеднику по имени Артек обязательно применение найдется.

Подснежники

К сожалению, я там давно не был. А были времена – раз в год обязательно. Дождь, снег, ветер. Или день теплый – неважно. Это такая традиция в Артеке. Хочешь не хочешь – идешь. Идешь. Подниматься на Аю-Даг хотя бы один раз в год, восьмого марта надо. То, что ты увидишь, одним словом не назовешь. Слова бедны. Ты идешь, карабкаешься местами, ползешь. Ругаешь себя, тех, кто с тобой, тебя ведет. Только поднявшись, видишь то, что заставляет услышать стук сердца. В ушах, отчетливо. Между вздохами редкими. Дыхание замирает, а сердце бьется. Натруженное подъемом. Тук, тук, тук. От впечатлений замедляется. Первый раз ты не веришь своим глазам. Море ярких белых цветов. Тонкий их аромат обволакивает, заползает сам к тебе в нос. Или это только кажется. Рай должен быть на это похож. Жаль, что не узнаешь, пока не умрешь. А поля подснежников может увидеть каждый.

Я увидел. Рассказам не верил. Думал, брехня, ложь. Поднялся. На праздник женский всех с собой повел. Мы же не замечаем даже то, что валяется у нас под ногами. Из тех, кто шел со мной, почти никто не видел этих полей цветов. Жил там с детства, но рассмотреть не смог. Подняться был не готов. Мы же все всегда заняты. Другое важно. Жизнь подснежника коротка. Он ждать не готов, пока ты будешь свободен. Неделя-две и нет цветов. Как не было никогда того, что я видел своими глазами. Подняться заставил. В выходной день старт восхождения в восемь часов. Позже будет много людей. Даже времени на сон не оставил. Подарок ждал наверху. Его не взять в руки, на стол не поставить. Количеством букетов свою значимость не подчеркнуть, самооценку не поправить. Это можно только увидеть. Где-то внутри себя сохранить. Фотография не передает ощущения. Много цветов – это просто много цветов. А этот подарок сделал себе каждый сам. Увидел каждый то, что смог. Что воображением достроить был готов. За увиденным представить.

У подножия горы нас ждал