100 слов не только про Артек: Заметки директора, педагога, человека - Алексей Каспржак

стол. После проведенных на воздухе трех часов все вкусно, что горячее. А впечатления внутри заставляли мимику лиц расслабить. Они были довольны. Вверх поднимали края напряженных ртов. В улыбках произвольных запечатлели тот спонтанный поход. В мыслях себя возвращая на поля подснежников, которые в памяти не увянут. Наяву коротка жизнь цветов. Как детство, проходит, не оставляя видимых следов. Но внутри они не отцветут. Нужно напоминать себе хотя бы раз в год. Лучше чаще. О тех полянах. О восторге настоящем.

Красота внутри

Мы привыкли доверять увиденному. Складывать представление по впечатлению. Воспринимать красоту оболочки. Артек славен видами. Сам он, расположенный у подножия Медведь-горы, изобилует неподражаемым. Глаз радует. Адаларами, скалой «Кипарисного». Бухтой живописнейшей. Как лук, положенный на край галечного пляжа. Есть вероятность, что про нее Лукоморье Лукоморьем названо. Взгляд может множество всего увидеть разного. Она, красота, в глазах смотрящего. Внутри. Как это верно сказано!

Мы занимались красотой. Выбрали общий цвет. Где-то материал. Новой плиткой замостили. Километрами асфальт дорог сменили. Мрамором, гранитом площади и цоколь корпусов накрыли. Подсветку предусмотрели. Освещение включили. Артековские символы на видных крышах разместили. Парки, скверы в порядок привели. Набережные, пляжи. Годы напролет всем занимались тысячи людей. Все делали как себе. Даже лучше. Детям. Они же постоянно лагерь населяли. Были. Порядок в лагере мы навели. Скорее каждый день им занимались. Наводили. Да, это выглядеть стало здорово. Роскошно и снаружи, и внутри. Но красиво там и так. Мне казалось, было. Даже в старом всём обшарпанном. В том, что непригодно. Выглядит убого. Но полно жизни. Часто в новом нет ее. Выветривается по пути. Мне кажется, у нас оставить получилось. Там, где возможно, сохранили. Местами. Тут мозаика. Там памятник. Здесь много сотен лет росли дубы. Расположение, места знаковые. Даже на площади костровой «Лесного» лагеря «Артек-Арену» разместили. Да, много больше. По-другому выглядит. Но в ней можно отыскать истории следы. Полянский, архитектор, сохранился в очертаниях зданий. Васильев – директор лагеря «Лесной» – в духе. Я надеюсь. Давно не был. Но тогда – ручаюсь. Так и было.

Красиво все на самом деле если что-то есть внутри. Бессмысленно красиво – холодно. Пусто. Как без детей лагерь. Мертво. Грандиозно, но не притягивает. Просто ровно, правильно. Симпатично. Чисто. Но нельзя сказать – красиво. Красиво – это больше, чем ты видишь. Есть еще внутри. Чем глубже, тем тебя захватывает больше. То, что представляешь, а не видишь, то и есть красиво. Красивое тепло в тебе рождает. Желание зайти. Прикосновения. Они не глянцем трогают, а шероховатостью. Свое всегда красиво. Я этого не понимал, когда решал реконструировать все. Люди, окружавшие меня, красоту видели и без ремонтов. В новом опасались и не вспомнить то, что с ними было. Так часто у нас происходит. До основания… Потом попробуй в новом отыщи следы того, что без модернизации красиво. Давно совсем. В школе. Ездил в Англию. Учил язык. На автобусе от дома к школе. Помню бабушек, сидящих сзади. Говоривших не смолкая. Их язык. Как кашей сладкой будто бы полны их рты. Запомнил навсегда то, что по-настоящему красиво.

Видимость

Утопающий в облаке мишка – свидетель переменчивости погоды в Артеке. Неподалеку, в Ялте, в Никитском ботаническом саду мог идти дождь, а у нас светило солнце. Или наоборот. Таинственным образом гора Аю-Даг часто избавляла обитателей лагеря от ненастий. Случалось, этот туман спускался к морю и погружал нас в дымку, прекрасную, но непроглядную. Сокращающую перспективу. Сильно приближающую горизонт. Видимое было восхитительным, но малым. Настораживало своей близостью. Тревожило тем, что оставалось за границей.

Облако садилось прямо на голову и, казалось, прятало лагерь от внешнего. В нем, в его плотности и близости, просматривалось все до мелочей. Казалось, не было места лукавству. Фальшь бросалась в глаза и отторгалась сразу. Слова нужно было выбирать, и только тогда в них звучала общая ценность. Не декларировалась, а ощущалась. Можно было не повторять, даже не произносить. Дать понять друг другу взглядом и присоединиться без слов. Атрибуты тоже не были так важны, как доверие, которое ввиду непроглядности всегда за пределами этого мира требовалось в избытке. Даже для того, чтобы ступить в непрозрачную действительность, хотелось ощущать опору, поддержку.

Но все заканчивается, и облако рассеялось, открыв взору нам так полюбившиеся места. Видимость заставила подтянуться, поправиться. Встать в строй и четко, без запинки начать скандировать то, что произнесено уже всеми. Упрощая сложное, оголяя интимное. Попросту вымарывая его за неуместностью. Как нельзя любить публично, так нельзя испытывать что-то очень сильное по отношению к неодушевленному. Но нужно говорить и обеспечивать видимость всем. Она – видимость – начала замещать собой ценное, всеми любимое. Обезличила и преобразовала то, что охраняла тучность облаков. Искренние слова превратила в речовки, музыку – в сигналы. Чувства заменила на инстинкт. И он, естественный как желание выжить, видится во всем. Хочется снова в облако, чтобы не на виду. Не только ради видимости.

Хорошее

Все, о чем я рассказываю, наверное, не имеет особого значения, если не ответить на вопрос – зачем все это. Зачем создавать условия? Зачем тратить время, деньги. Жизни, наконец. Ведь если сложить прожитое всеми в Артеке, даже мы тогда потратили не одну человеческую жизнь. Дни летели один за другим, и иногда не было минуты остановиться и поразмыслить. Мы мечтали. Возможно, каждый о своем. Но в одном, я думаю, были близки. Каждый из нас хотел быть причастным к чему-то значимому. К делу, которое не пройдет незамеченным. Не останется регулярным пунктом в резюме. Строчек в них уже было достаточно у каждого, и очень хотелось реализоваться. Черт возьми, быть нужным. Кому-то, кроме тех, кто тебе и так судьбой подарен. Это же удовольствие – понимать каждый день и час, что от твоего решения, участия, внимания зависит счастье других. Или просто улыбка. Возможно, случайная. Но такая, которой могло и не быть.

Мы тратили время на обсуждения. Это очень важно, так как понимания цели с самого начала не было. Что нужно делать, мы знали. Делали. Часто больше, чем могли. Верили, что это правильно. Но зачем – не осознавали. Условия жизни детей, форма, питание как в ресторане. Сотни программ, люди, увлеченные своим делом, популярные, узнаваемые. События, каждый раз разные. Походы, восхождения, экскурсии. Салют, который до сих пор в Крыму не увидишь больше нигде. Розы живые, каждым мальчиком девочке подаренные. Подснежники в Новый год.