Детки в клетке - Евгения Витальевна Кретова

Она поднялась на третий этаж, к кабинету иностранного языка. К нему подтягивался ее десятый «А». Найдя взглядом нужную ученицу, она поманила ее пальцем за собой.

Девочка оглянулась на подруг, пожала плечами, но послушно поплелась следом. Софья заглянула в кабинет:

– Ирина Алексеевна, на один урок заберу у вас Самойлову? – спросила у молоденькой учительницы. Софья обернулась к Маше Самойловой: – Иди за мной.

Глава 30

За две недели до смерти Ивана

Нотка смотрела с тревогой.

Алиса сидела с каменным лицом.

Она ворвалась в кабинет со звонком, Нотка понимала – специально, чтобы не разговаривать с ней и не объясняться. Это было немного обидно, Нотка даже решила состроить недовольную гримасу и высказать подруге все. Но что-то заставило ее настороженно наблюдать.

Алиса сидела на одну парту ближе к доске, наискосок через проход, а поэтому Нонна могла видеть только напряженную спину подруги и строгий профиль. Нотку подмывало бросить в подругу записку, она даже оторвала от тетрадного листка уголок и нарисовала посреди него жирный вопросительный знак, скрутила обрывок, но так и не отправила его, сунула в пенал.

Она не слушала объяснение очередного задания, не записывала новую лексику.

– Авакян, ты все знаешь? – «англичанка» оказалась прямо перед ее партой. – Может, тогда расскажешь тему нам? Давай, сделай нам анализ по свежей британской прессе, порадуй нас глубиной своих знаний.

Нотка медленно встала, опустила голову.

– Простите, Марина Игоревна, я задумалась… А лексику я сфотографировала, честное слово. – Она закусила губу, надеясь, что англичанка не заставит включить сотовый, чтобы проверить ее слова.

Марина Игоревна качнула черно-смолистыми кудрями, плотными, будто тельца змей:

– Английский язык на ЕГЭ многих из вас спасет, имейте это в виду: это зеленый свет как на технические специальности, так и в престижные ВУЗы. Не упускайте свой шанс, – напомнила она. – Садись, Нонна, и будь внимательнее.

Она стала продолжать урок, а Нотка покосилась на Алису – та продолжала сидеть с каменным лицом. Нонна была даже не уверена, видела ли подруга претензию англичанки или нет. В прежние времена Алиса бы точно как-то подбодрила подругу. Но сейчас все выглядело так, будто ей ровным счетом все равно. Нотке снова стало обидно.

Она едва дождалась окончания урока, чтобы подскочить к Алисе:

– Ты что? Что происходит?

Алиса, словно во сне, сунула стопку тетрадей в рюкзак. И, не отвечая на вопрос, направилась к выходу из класса.

Нотка схватила ее за локоть, притянула к себе:

– Что происходит, Осипова?!

По фамилии она ее называла только в момент крайней необходимости, когда готова была уже разорвать на тысячу кусочков. Алиса остановилась.

– Пойдем!

Она высвободила локоть и направилась из класса. Нотка поторопилась за ней.

Они выскочили в кипящий гам перемены, лавировали мимо школьников, их пару раз едва не сбили с ног. Алиса добралась до туалета.

– Говори уже! – закричала Нонна, убедившись, что в туалете никого, кроме них с Алисой нет.

Алиса отошла к окну, пристроила рюкзак на подоконник и, чтобы не свалился, подперла его спиной. Скрестила руки на груди:

– Нотка, у меня проблемы… Я не рассказываю тебе, чтобы не впутывать, поэтому молчу. И я очень прошу тебя, не лезь в это дело, позволь мне самой разобраться.

И она заплакала – тихо, отчаянно. Как плачут смертельно одинокие люди.

Нотка, ошалело замерев, бросилась к Алисе, сгребла в объятия, буквально стараясь не оставить ни клеточки, ни волоска без защиты.

– Алиска, что ты, что ты… Мы же подруги, мы всегда вместе будем… Я не оставлю тебя ни за что. слышишь?

Осипова отчаянно затрясла головой, попыталась высвободиться:

– Ты не понимаешь.

– Не понимаю, потому что ты мне ничего не говоришь. Но ты успокоишься, все расскажешь мне и вместе мы придумаем, как быть… – она отстранилась и заглянула подруге в глаза: – Ты успокоилась?

Алиса громко шмыгнула носом и отвернулась к окну. Нотка обняла ее со спины. Они так и стояли, обнявшись. После звонка школа снова притихла в ожидании очередной перемены, по коридору цокали чьи-то строгие каблучки, словно стеклянные шарики рассыпались, доносился голос учителя. А девочки продолжали стоять.

– Софья добивается моего исключения из школы, – призналась, наконец, Алиса, продолжая смотреть в окно – семиклассники вышли на физкультуру и делали разминку под бдительм взглядом Боровичка – пухленького, низкорослого и совершенно не спортивного учителя по физкультуре Михаила Боровикова.

– За что?! – Нотка решительно развернула подругу к себе лицом.

– Вчера я проникла в ее кабинет, чтобы спрятать работы…

– Зачем?!

Алиса с тоской задумалась:

– Она решила меня подставить, сказать, что из-за меня все работы с другим ответом признает неправильным и поставит низкий балл.

– Вот стерва! – Нотка захлебнулась от гнева. – Это она из-за той истории, Алиса! Я тебе говорила, что надо было соглашаться, сейчас бы ничего этого не было…

Алиса только отмахнулась – она и сама понимала, что не стоило связываться с классной, по крайней мере так открыто. Но теперь уже время назад не отмотаешь, сказанного не вернешь.

– Утром она меня к директрисе вызывала, пыталась ее убедить, что это я…

– А та что?

– Та мне поверила, на камерах ничего нет, да и я никогда в нарушителях не была.

– Это хорошо, что поверила…

– Да что хорошего, Нотка?! Она все равно своего добьется! Дома еще…

Она не успела договорить, что там случилось дома, в кармане рюкзака запиликал мобильный. Алиса рассеянно вытащила телефон, взглянула на экран и побледнела.

– Что такое? – Нотка вытянула шею, изогнулась, чтобы узнать, из-за чего изменилась в лице подруга.

«Осипова, немедленно зайди в кабинет директора».

Это было сообщение от Софьи. Девчонки переглянулись:

– Что думаешь? – Нонна внимательно вглядывалась в черты подруги.

Та спрятала мобильный в карман, надела лямку рюкзака на плечо. Молча направилась к двери.

– Я с тобой! – Нотка решительно подхватилась. Вцепилась в локоть подруги.

Алиса высвободилась:

– Я сама.

– Алис…

– Я сама, Нотка, прости, – девушка с благодарностью коснулась локтя подруги. – Мне одной проще.

Нотка отступила, сделала шаг назад. Её лицо стало бледным и решительным, глаза загорелись. Словно средневековая героиня, она выпрямилась и, сцепив руки, прижала их к груди в молельном жесте. Прошептала:

– Я с тобой, помни… Что бы не случилось, я с тобой.

В прежние времена Алиса бы посмеялась над такой сценой. Сейчас ей хотелось выть – Нотка будто бы отправляла ее на эшафот.

* * *

«Что за глупости?» – успокаивала себя Алиса, когда спускалась на первый этаж и по притихшим коридорам школы шла к кабинету директора. Дашенька, секретарь, с удивлением уставилась на девушку:

– Чего ты опять?

– Вызвали, – Алиса понуро поплелась к стулу, чтобы занять его и чуть отсрочить продолжение конфликта с классной руководительницей. Сердце билось