Детки в клетке - Евгения Витальевна Кретова

и с утра она опять поругалась с родителями. Она даже не помнила из-за чего, но возмущенный окрик матери, когда Алиса выбегала из дома, до сих пор звенел в ушах. Поэтому звонок с урока Алиса восприняла одновременно и с радостью – наконец этот серый день завершился, и с грустью – надо возвращаться домой и продолжать неизбежное выяснение отношений.

– Осипова, останься, – услышала она голос Софьи Антоновны, когда уже собиралась выходить из класса. Остановилась и сделала неуверенный шаг назад. Нотка застыла рядом, вопросительно уставилась на классную. Та повелительно отмахнулась:

– Я просила остаться только Осипову, без сопровождающих и свиты…

Нотка сникла. От «свиты» покоробило Алису, она с удивлением покосилась на классную, дотронулась до плеча подруги:

– Иди, я постараюсь недолго.

Хотя откуда Алиса могла знать…

Нотка вышла, притворила за собой дверь.

– Подойди сюда, Алиса, – Софья казалась воодушевленной. – Присаживайся…

Устроившись напротив, она сложила руки перед собой, углом соединив пальцы. Этот угол, словно стрелка, оказался направлен на Алису. Под ним было неловко, будто на расстреле.

– Как думаешь, ради чего я тебя задержала?

Софья была настроена на доверительную беседу, а Алиса – нет, ее Нотка ждала в холле. Да и не было особого желания секретничать с классной: хоть та и вела их класс с пятого класса, ребята относились к ней настороженно – больно Софья хотела стать близкой подружкой. А потому, взглянув на учительницу быстро и опасливо, Алиса пробормотала:

– Не знаю.

– Хорошо. Не буду мучить тебя. Отдел образования собирает команду для участия в муниципальном этапе Международной Математической олимпиаде. И я хочу, чтобы ты стала ее участницей и представляла нашу школу!

Последнюю фразу Софья произнесла с таким восторгом, что едва не подпрыгнула на стуле. Сияя, она ожидала, что Алиса бросится ее благодарить. Но Алиса обмерла. Она не знала, что делать и что говорить. «Ситуёвина так ситуёвина», – отметила она про себя. Рюкзак свалился с плеча, подарив мгновение, чтобы придумать ответ.

– Мне кажется или ты не рада?

Уж чего-чего, а маниакальной мнительности Софье было не занимать, и перемену в настроении ученицы она почувствовала сразу. Алиса поправила лямку рюкзака, поставила его на колени и обняла.

– Я не смогу…

– То есть как? – Софья опешила. Веселость словно ветром сдуло, щеки покрылись белыми пятнами, проступавшими даже сквозь толстый слой тонального крема и пудры. – Что значит «не смогу»?

Алиса закусила губу, все еще надеясь, что удастся избежать прямого конфликта.

– Понимаете, Софья Антоновна, отбор на эту олимпиаду многоуровневый, в национальную команду, которая в итоге и едет на соревнования, отбираются победители прежних этапов. И мне не интересно участие в муниципальном этапе от школы, потому что я уже прошла в региональный этап от Лаборатории Све́тлова…

Софья приоткрыла рот, словно рыба, выброшенная на берег. Схватившись за пуговицу на груди, она выдохнула:

– Как?

– Софья Антоновна, я туда с пятого класса хожу. Вы же знаете. У них внутренний отбор и выход сразу на региональный этап. Я прошла… И сейчас готовлюсь со своим преподавателем к участию в национальном отборочном финале. Если пройду его, то тогда поеду в Дели, в этом году финал будет в Индии…

– Ну, хорошо, – Софья растерянно огляделась, переложила стопки тетрадей на столе. Пальцы ее подрагивали, на губах блуждала слабая улыбка, – хорошо, раз так, то давай я тебя подготовлю… А на муниципальный уровень отправлю кого-то еще…

Алиса почувствовала, что краснеет. Щеки, кажется, даже припухли от нахлынувшей в них крови. Опустив глаза и вцепившись в рюкзак до боли в руках, она проговорила:

– Софья Антоновна, я сожалею, но я продолжу готовиться со своим преподавателем из Лаборатории…

Даже не видя, она знала, как меняется в лице Софья, как приветливая улыбка леденеет и превращается в оскал, как темнеют глаза, а в лице появляется что-то звериное, хищное и злое. Она не раз видела, как меняется в лице классная, когда в ее окружении появляется новый объект для неприязни, вот и сейчас всей кожей ощущала, как этим новым объектом становится она. А остальные меркнут на фоне этой новой непримиримой ненависти.

– Но почему же? – прошипела Софья.

Алиса по-прежнему изучала собственные закостеневшие руки.

– Она занимается со мной давно и вывела на этот уровень, будет нечестно бросить ее и сменить тренера…

– Но я… Я ведь тоже тебя учу давно.

Алиса выдохнула и ужаснулась – ее выдох был похож на смех. Ярость волнами исходила от Софьи.

– Это другое, понимаете? На олимпиадах такого уровня не бывает простых задач и примеров, этому в средней школе не учат, совершенно другая программа…

Она впервые, затаив дыхание, осторожно подняла глаза на учителя – Софья испепеляла ее взглядом.

– То есть я недостаточно хороша для тебя? – понизив голос, но очень внятно, будто чеканя каждый звук, выдавила Софья.

– При чем здесь это? Вы дали базу, я вам очень благодарна… Но там совершенно другие требования, другого уровня. Да и это нечестно – бросать педагога, который уже вывел меня на уровень.

Она почти сразу поняла, что нажила себе не просто неприятности, она нажила себе врага – вот это «другого уровня» подействовало на Софью, как пощечина.

– Пошла вон! – Она задыхалась от гнева.

Алису не надо было просить дважды. Подскочив, она пулей выскочила из кабинета и остановилась, перевела дыхание уже в раздевалке, буквально рухнув на руки Нотке.

– Ты чего? – подруга смотрела на нее, округлив глаза.

– Софья меня сожрет…

И вот сейчас, стоя посреди кабинета директора лицом к лицу с классной, Алиса понимала, что тогда интуиция ее не подвела.

– Паршивка, да что ты себе позволяешь! Хамка! Воровка!

Татьяна Михайловна схватила ее за руку и потянула вниз, заставив вернуться за стол:

– Нам всем немедленно надо успокоиться, – велела директор. – Конфликт явно вышел за пределы нормы…

– Я… я, – Софья задыхалась, – я буду писать на Осипову заявление в полицию… Пусть ее ставят на учет… за кражу… денег…

– Софья Антоновна, давайте немного успокоимся, – Мария Архиповна смотрела на нее с осуждением. – В полицию вы всегда успеете написать заявление, но тут как бы хуже не случилось… Доказательств-то у вас нет, что Алиса эти деньги взяла. Да и вообще, то, что у вас эти деньги оказались в кабинете… – она поморщилась, – история с душком… Еще прокуратура заинтересуется, что тут у нас происходит…

Она выразительно изогнула бровь. Татьяна Михайловна кивала:

– Конечно, надо сначала на своем уровне разобраться…

Софья Антоновна вскочила с места. Прошипела:

– Я не позволю всяким соплюхам разговаривать со мной в таком тоне. Вы теперь меня еще доказывать заставите, что она взяла деньги? Нет уж! Есть полиция, вот пусть она и разбирается!

И она выскочила из кабинета.

Мария Архиповна вздохнула:

– Идите, девочки. – Устало велела Алисе и Самойловой. Те торопливо