Детки в клетке - Евгения Витальевна Кретова

прекратит эту игру. Не знаю, поверил ли он мне. Но я вернула ему кольцо, то самое, которое он подарил мне на нашу шуточную помолвку. Господи, я его так люблю, но не вижу другого выхода. Я не могу рассказать, мне не к кому обратиться, мне никто не поверит, а если поверят, то я подставлю близких мне людей. Что мне делать?». Миш, это Маша Филатова написала на прошлой неделе, за двое суток до исчезновения Ивана. А вот запись позавчерашняя. «Последнее задание и я выхожу из игры. Надеюсь, все пройдет спокойно. На этот раз мне не придется ничего воровать, ни за кем следить. К сожалению, придется взять без разрешения папины ключи, но надеюсь, он не слишком на меня рассердится, я ведь неплохо вожу». Миш, ты меня слышишь?

– Да слышу я слышу. Получается, задание она получила накануне. Иван уже пропал…

– И Маша знала об этом, она спрашивала у координатора, как ей получить задание без оператора, тот ей ответил, что по резервному протоколу…

– Погоди, ты что, в ее комп влезла?

Его голос – внезапно ставший суровым и почти злым – Черновой не понравился.

– Да. А в чем дело?

– То есть координаторы и кто там еще с ней в завязке знают, что Маша входила в сеть? При том, что Маша мертва… Ты идиотка, Чернова? Неужели нельзя было комп до тех отдела донести, а?

У Черновой вспотели ладони, испарина побежала между лопаток – Наумов был прав. Хоть и выразил свое возмущение нетактично резко, но прав во всем.

– Черт… И что теперь делать?

– Комп сюда тащи, бегом!

– Мне еще оформить изъятие надо…

Миша уже завелся:

– Так быстрее оформляй, елки-палки… Мне еще с этим компом работать и работать, пока ты копаешься!

– Не ори, – коротко напомнила Александра и сбросила вызов.

Захлопнув дневник, она решительно поднялась. Филатов появился в проходе, грузно прислонился плечом к косяку, скрестил руки, спрятав ладони под мышками. Он выглядел все менее растерянным и все более злым. Лицо, осунувшееся и обострившееся, напоминало восковую маску. Только глаза темными омутами буравили Чернову, заставляя беспокоиться.

– Мне нужно оформить изъятие. – Сообщила.

– Найдите тех, кто это сделал… – процедил Филатов. – Или я сам их найду.

Он по-прежнему стоял, прислонившись к косяку, но его горе обрело смысл, цель. Чернова видела и такое. Проходя мимо него, она остановилась:

– В самом деле? – Александра пристально на него взглянула. – То есть вы знаете, где найти убийц вашей дочери?

Филатов сразу сник, посерел, возникшую внезапно решительность будто кто-то стер безжалостной рукой. Чернова подошла к нему ближе, посмотрела строго:

– Геннадий Игоревич, самодеятельностью не надо заниматься. Чем меньше вы будете следствию мешать, тем лучше. Я бы не хотела расследовать еще и ваше убийство.

Она достала из кармана визитку, протянула Филатову. Тот приоткрыл глаза, холодные и страшные, неживые. Но визитку взял.

– Вы еще понадобитесь. Пожалуйста, не покидайте город. И если вспомните что-то важное, позвоните мне.

Во взгляде Филатова мелькнула смолистая, тяжелая надежда.

– Найдите их…

Тогда

Сентябрь позапрошлого года, за год и девять месяцев до смерти Ивана

Глава 33

– Маш, подожди!

Ваня Абрамченко, красавчик, спортсмен, олимпиадник и лидер десятого «Б» класса, догнал ее на светофоре.

– Что тебе надо, Абрам? Еще какую-нибудь гадость придумал? Так тут нет зрителей, ее никто не оценит! – Маша Филатова обвела рукой пустой перекресток. Она ушла с последнего урока и никак не ожидала, что Иван потащится за ней.

Двумя уроками раньше они подрались.

Это случилось на большой перемене, когда Маша привычно собирала на поднос школьный обед – тарелку куриного супа, гречку с подливой и абрикосовый компот. Парни из ее класса не обедали, среднее звено обедало переменой раньше, а потому в столовой было малолюдно, столы сверкали чистотой.

– О, Филатова! Если так много жрать, то раскоровеешь как биологичка!

Абрамченко, или Абрам, как его звали с шестого класса, ввалился в столовую с дружками – «Серым» Вовой Свиридовым и «Клопом» Женькой Клопкиным. Они дружили с начальной школы и были что называется не разлей вода, и пакостили вместе, и отбивались от замечаний, и с уроков сбегали тоже вместе. И все вместе недолюбливали Филатову с тех же начальных классов.

Маша сделала вид, что одноклассников не заметила. Взяв поднос двумя руками, отошла от стойки раздачи и направилась к ближайшему столу. Подумав, решила сесть подальше и сделала еще один шаг.

– Что это у тебя? – Иван подскочил со спины и повис на плечах, очевидно, намереваясь опереться и подпрыгнуть над головой одноклассницы. Но это была плохая идея. И будь Абрамченко поосмотрительней, он бы такого не сделал. Здоровенный амбал, которому Филатова едва дотягивалась до плеча, буквально перевернул девушку. Суп, второе с подливой, компот – все полилось на ее форму. Посуда с грохотом посыпалась на кафельный пол, разбилась. Парни ошарашенно отскочили, переглянулись и залыбились. И шире всех Абрамченко.

Если могла быть последняя капля, то это была именно она – улыбка Ивана. У Маши потемнело в глазах.

Никто из них не предполагал, что своей выходкой достигли той самой точки кипения одноклассницы, из-за которой она набросится на них.

– Вы идиоты?! – Маша растерянно рассматривала новенькую рубашку, купленную на распродаже, модные брюки, полученные по случаю дня рождения в подарок. Тонкая ткань напитывалась оранжево-красными жирными пятнами, Вещи были безнадежно испорчены. И обида из-за этого, вкупе с испорченным обедом, придали Филатовой решимости. – Вам что, делать больше нечего?! Мама с папой родили, а мозгов положить забыли в ваши паршивые бошки?!

Она наступала на них, не отдавая отчета, что говорит и как. Видела только, как вытягиваются лица парней, а улыбки становятся бледнее. Филатова замахнулась на них подносом, который все еще держала в руках. Тяжелый, еще «совковый», он со звоном опустился на голову Кло́па – ему не повезло первым подвернуться под руку. Первый удар сработал будто спусковой крючок, после него Мария вообще перестала себя контролировать; напитываясь какой-то сумасшедшей яростью, она металась между обидчиками, поднос дрожал под ее пальцами, а ярость выплескивалась, и к ней примешивались обиды, которые за годы совместной учебы скопились в голове Филатовой.

Абрамченко поскользнулся на компоте и растянулся на полу, прикрыл голову рукой – поднос опустился на нее.

– Эй, кто-нибудь остановите ее! – орал он. Пытаясь отползти к стене, но вовремя сообразив, что расстояние далековато и его придется преодолевать под градом ударов, которые приходились то на плечи, то на голову парня. Спине и пояснице тоже доставалось. Поэтому он сиганул под стол.

– Мажоры проклятые! Ты мне эти шмотки покупал, чтобы портить их? – задыхалась Маша.

Кто-то схватил ее со спины за талию и приподнял над полом. Филатова яростно задергала ногами.

– Пусти,