Брюс Уиллис. Жизнь и творчество Крепкого орешка - Шон О’Коннелл

«Криминальное чтиво») и Адамом Сэндлером («Пустоголовые», «Билли Мэдисон») до работы с Бэем над «Армагеддоном». Все они использовали худощавую внешность Бушеми и его дерзкую комедийную игру для создания незабываемых персонажей. «Армагеддон» не стал исключением. Хотя каждый член команды бурильщиков имеет свой уникальный колорит, Бушеми выделяется на их фоне, воплощая своего персонажа Рокхаунда морально разложившимся лудоманом и вероятным серийным сексуальным преступником, который при этом является гением и, возможно, превосходит любого ученого НАСА, участвующего в этой нетрадиционной миссии. Озорная личность Бушеми каким-то образом делает Рокхаунда симпатичным, даже когда его разум поддается космическому безумию и он забирается на ядерную бомбу, оседлав ее, словно Слим Пикенс ближе к концу «Доктора Стрейнджлава» Стэнли Кубрика.

Уиллис стал третьим актером, кому удалось превозмочь чрезмерное увлечение Бэя визуальными эффектами и взрывами. Но что примечательно в Уиллисе в «Армагеддоне», так это то, насколько неприметным ему пришлось быть, чтобы оставить свой след. Гарри Стампер – бесспорный лидер ансамбля фильма, командир с твердой рукой, сохраняющий спокойствие даже в эпицентре самых безумных бурь. Оставаясь голливудской кинозвездой, Уиллис опирается на свое рабочее происхождение, создавая образ Стампера. Он с легкостью берет на себя роль отца как для своей родной своенравной дочери Грейс (Лив Тайлер), так и своего названного сына Эй-Джея (Бен Аффлек) и буровиков, составляющих его рабочую семью. Гарри – тот, кто удерживает свою команду сфокусированной на их невыполнимом научно-фантастическом задании. И это он готов пожертвовать собой, если это необходимо для достижения цели.

«Я бурил скважины в земле тридцать лет. И я никогда – НИКОГДА – не промахивался относительно глубины, которую намечал», – говорит непоколебимый персонаж Уиллиса взбунтовавшемуся астронавту (Уильям Фихтнер), когда кажется, что их космическая миссия может пойти под откос. «И, клянусь Богом, я не промахнусь и на этот раз. Я пробурю восемьсот футов».

Как главному герою Уиллису достается немало моментов, в которых он может передать подлинные эмоции среди хаоса. Но он находит стоический ответ на взрывную энергию картины. Он уверен, напорист и эффективен во время конфликта с Фихтнером из-за ядерной бомбы с таймером. Он проявляет стойкость, меняясь местами с Эй-Джеем, чтобы вручную подорвать заряд. И он полон сочувствия и любви во время своего последнего прощания с Грейс.

Потому что он – Брюс Уиллис, и он выжимает абсолютный максимум из каждой минуты, которую фильм ему предоставляет.

– 3 —

«Армагеддон» – это очень хороший «плохой» фильм. Актеры пытаются (и обычно безуспешно) продать реплики вроде: «Сэр, блокировка… была разблокирована!» Научное обоснование сценария вызывает вопросы. Склонность Бэя к джингоизму здесь начинает нарастать и затем продолжает набирать силу в «Перл-Харборе», его трилогии «Трансформеры», «Кровью и потом: Анаболики» и «13 часов: Тайные солдаты Бенгази». «Армагеддон» так же раздут, как и многие другие фильмы Бэя.

В довольно известной аудиодорожке с комментариями, записанной для релиза фильма в коллекции Criterion, Аффлек публично заявил, что в сюжете научно-фантастического триллера Бэя отсутствует логика. Он признает, что история держится на «небольшой натяжке» (хотя очевидно, что это еще мягко сказано).

«Я спросил Майкла, почему проще обучить бурильщиков стать астронавтами, чем обучить астронавтов быть бурильщиками, – сказал Аффлек, указывая на простую несуразность в основе «Армагеддона», которая, будучи произнесенной вслух, напрочь разрушает весь драматизм сюжета. – А он ответил мне: „Заткнись на хер“. Так что на этом разговор закончился. Он такой: „Знаешь, Бен, просто заткнись, ладно? Это же реальный план“. А я ему: „Ты имеешь в виду, что в НАСА действительно есть план по обучению бурильщиков?“ А он в ответ: „Просто закрой свой рот!“».

«Давайте посмотрим правде в глаза, – продолжил Аффлек, переключая внимание на то, как блокбастер изображает инженеров НАСА, – они ни черта не смыслят в бурении. Что в этом сложного? Направь бур в землю и включи его. „Ты думаешь, это просто просверлить дырку? Тут нужно многое знать… что делать, когда ты сорвешь резьбу, когда у тебя заедает коробка передач, а ты вот-вот попадешь в газовый карман!“ А в ответ: „Ага, а что, если ракетные двигатели не запустятся, а ты – в скафандре в открытом космосе, в невесомости? Ты что, «Аполлон-13» не смотрел, парень?“» [4].

Они оба были по-своему правы. Но большинству зрителей это было неважно. Они покупали билеты на «Армагеддон» не ради научной достоверности. И они не прислушивались к критикам вроде Роджера Эберта, чей разнос блокбастера вошел в историю: «Этот фильм – атака на глаза, уши, мозг, здравый смысл и человеческую тягу к зрелищам. Сколько бы с вас ни брали за вход, дороже обойдется выбраться отсюда» [5].

«Армагеддон» стал самым кассовым фильмом в мировом прокате 1998 года, обогнав «Спасти рядового Райана» Стивена Спилберга и «Годзиллу» Роланда Эммериха (что делает ту самую шутку о собаке, атакующей игрушки Годзиллы, в начальной сцене «Армагеддона» еще смешнее). И хотя Уиллис не был единственной причиной рекордной посещаемости фильма, его участие помогло продолжить стабильную череду его международных кассовых хитов, включая «Пятый элемент» 1997 года (263,8 млн долларов), «12 обезьян» 1995 года (168,8 млн долларов), «Крепкий орешек 3» 1995 года (366,1 млн долларов) и «Криминальное чтиво» 1994 года (212,8 млн долларов).

Роль Гарри Стампера кажется скромной по сравнению с другими экскурсами Уиллиса в научную фантастику. Бурильщик-рабочий не путешествует во времени, не пилотирует летающее такси по городу будущего и не сражается с молодой версией себя, чтобы предотвратить приход к власти мегаломана с мощными телекинетическими способностями. Вместо этого «Армагеддон» служит напоминанием, что даже в космических декорациях Уиллис способен приземлить историю и привлечь внимание зрителя, просто появившись на экране, делая ровно то, чего требует материал.

Или, как мог бы сказать Аффлек, просто направив этот бур в землю и включив его.

Раздел четвертый

Брюс Уиллис и авторское кино

– Чей это мотоцикл?

– Это чоппер, крошка.

– А чей это за чоппер?

– Зеда.

– Кто такой Зед?

– Зед мертв, детка. Зед мертв.

Надеюсь, мои экскурсы в комедийные работы Брюса Уиллиса, его научно-фантастические эксперименты и его взвешенный выбор экшен-проектов доказали его разносторонность и многогранность. Главный вывод этой книги должен заключаться в том, что Уиллис олицетворял собой нечто гораздо большее, чем стереотипного героя боевиков. Гибкость, которую он демонстрировал как актер, делала его желанным союзником для визионеров, которые стремились выжать из него максимум (и извлечь выгоду из притягательной силы его суперзвездности).

Такое применение его таланта мы можем наблюдать в фильмах следующего раздела, который проведет нас через некоторые из наиболее влиятельных совместных работ Уиллиса с режиссерами-авторами, работавшими в голливудской системе.