Брюс Уиллис. Жизнь и творчество Крепкого орешка - Шон О’Коннелл

«Я думаю, это одна из самых сдержанных моих работ, – говорил Уиллис. – В этом эпизоде есть моменты, когда все совершенно выходит из-под контроля. Я совершенно не владею ситуацией. Но по большей части это очень романтичная роль. Я не знаю, как примирить романтику и насилие в одном персонаже. Это странное сочетание. Да и весь фильм такой. Весь фильм – это странное сочетание юмора и насилия… но это как наблюдать за автомобильной аварией. Просто невозможно отвести взгляд» [7].

Актеры немого кино использовали выразительные движения и преувеличенные реакции в качестве замены диалогу. Их техника зародилась в театре и эволюционировала в гибкую физическую игру в эпоху водевилей. Уиллис в «Криминальном чтиве» идет противоположным путем. Он упоминает свои глаза в начальной сцене с Уоллесом и то, как они служат окнами в раздираемую противоречиями душу Бутча. Однако на протяжении большей части сцены в квартире Тарантино снимает Уиллиса со спины, показывая нам затылок актера и лишая его возможности продемонстрировать озабоченность, страх или обожание через мимику. Даже когда Уиллис позволяет некоторым эмоциям просачиваться, это делается с помощью едва заметных жестов, которые мы стали ассоциировать со звездой. Мой любимый момент, безусловно, это недоверчивая усмешка, мелькающая на лице Бутча, когда он благополучно возвращается к своей машине с часами. На секунду он позволяет себе поверить, что ему это сойдет с рук.

«Вот как ты их одолеешь, Бутч. Они продолжают тебя недооценивать», – шепчет он.

Как вам, без сомнения, известно, его побег окажется не таким уж легким.

– 4 —

Множество актеров увивалось вокруг сценария Тарантино к «Криминальному чтиву», умоляя о ролях. Благодаря «Бешеным псам» режиссер-сценарист обрел статус восходящей звезды в Голливуде. Самые амбициозные искатели острых ощущений в городе жаждали стать частью его будущих проектов.

Интересно, сколько из них одумались или даже решительно отказались, когда дошли до упоминания кляпа и садомазохиста в кожаном костюме в главе сценария Тарантино к «Криминальному чтиву», озаглавленной «Золотые часы»?

Мэтт Диллон, по-видимому, был одним из них. Тарантино написал роль Бутча для Диллона, но отозвал предложение после того, как звезда «Аптечного ковбоя» сказала режиссеру, что ему нужно «поразмыслить» о сценарии, прежде чем соглашаться.

«Он не понял его до конца, – сказал Тарантино. – И он не хотел играть эту роль. Он хотел играть персонажа Винсента. Так было почти со всеми. Каждый раз, когда я предлагал кому-то роль, они хотели играть кого-то другого» [8].

Включая Уиллиса, который, поговаривают, попросил у Тарантино роль Винсента Веги, которую играл Траволта, при их первой встрече для обсуждения «Криминального чтива». Уиллис, возможно, даже попробовал пустить в ход свое влияние звезды экрана, когда ему отказали. «Конечно, Брюс такой: „Что? Я не буду играть главную роль? – вспоминает Майк Симпсон, бывший агент Тарантино в William Morris Agency, о кастинге звезды «Крепкого орешка». – Я буду связан каким-то деревенщиной в ломбарде, пока Джон Траволта будет главным?“» [9]

Сцена в подвале из «Криминального чтива», в которой Уиллис в итоге принял участие, шокирующая и травмирующая в той же степени, что и неожиданная, – словно часть «Избавления» Джона Бурмена, перенесенная из глухих лесов Северной Джорджии в многолюдные торговые центры Лос-Анджелеса. Изначально кажется, что это человек за прилавком ломбарда, Мейнард (Дуэйн Уитакер), оказывается в опасности из-за появления сцепившихся друг с другом Бутча и Марселласа. Вместо этого именно сам продавец и его сообщники оказываются реальной угрозой.

Тарантино в «Криминальном чтиве» постоянно переключается между жанрами, стремясь дезориентировать зрителя. Страстный и игривый вечер свидания киллера и жены его босса внезапно превращается в захватывающий дух триллер с гонкой на время из-за проблем с запрещенными веществами.

Философская беседа между двумя преступниками, возможно столкнувшимися с божественным вмешательством, оборачивается «мексиканской перестрелкой». Ситуацию разрешает убийца, переживающий духовное пробуждение.

Но твист с ломбардом – самый экстремальный в фильме. И Тарантино удается совершить успешный переход от стрельбы на улице и жестокой кулачной драки к ситуации сексуального насилия, в которой персонажи Уиллиса и Реймза оказываются уязвимы и беспомощны. Но это возможно лишь благодаря двум выдающимся актерам, чья игра вдыхает правдоподобие в эту сюрреалистическую ситуацию. Если бы они не смогли достоверно передать широкий спектр эмоций, которые испытывают Бутч и Марселлас, то «Криминальное чтиво» легко могло бы сойти с рельсов и скатиться в кэмп. Фраза «Выводи Гимпа» могла бы стать глупой шуткой, а не двумя словами, вызывающими леденящий душу ужас.

И снова Тарантино взваливает на Уиллиса самую тяжелую работу без единой реплики, что так необычно для фильма, где почти каждому второму персонажу достается по сочному монологу, запоминающемуся пассажу или ставшей крылатой фразе. Отчасти молчание Бутча в сцене в подвале объясняется кляпом, который Мейнард вставляет ему в рот. Но в остальном – это режиссерское решение, которое позволяет Тарантино максимально эффективно использовать властную ауру Уиллиса.

Даже если отбросить все остальные сцены фильма, то одного только эпизода в ломбарде достаточно для того, чтобы признать игру актера достойной «Оскара». К этому моменту мы уже эмоционально вовлечены в судьбу боксера-аутсайдера, его отношения с Фабьен и его победу над Уоллесом, поэтому мы всей душой желаем ему сбежать. Наши глаза прикованы к Бутчу с той секунды, как он приходит в себя в подвале, связанный и с кляпом во рту, рядом с человеком, который несколькими мгновениями ранее пытался его убить. Уиллис не показывает паники, осмысливая безумие ситуации. Он избегает зрительного контакта с Зедом (Питер Грин), словно, игнорируя садиста, он может заставить его исчезнуть. И Бутч даже сохраняет некоторую собранность после того, как отвязывает себя от стула, вырубает Гимпа и направляется к выходу из магазина.

Но то, что следует дальше, я бы назвал самым поразительным отрезком актерской игры во всей карьере Уиллиса.

Бутч добирается до входной двери. Он вот-вот сбежит из этой кошмарной ситуации. Но он останавливается, бросает взгляд назад и осознает, что сейчас происходит с Уоллесом, который еще несколько минут назад был его заклятым врагом. Уиллис передает нравственные терзания персонажа своим мучительным колебанием. Как бы он ни старался, Бутч не может оставить другого человека в таких обстоятельствах.

В кадр попадает автомобильный номер из Теннесси, висящий за спиной Бутча. Это намеренная отсылка к корням боксера из Ноксвилла, штат Теннесси, и визиту капитана Кунса (Кристофер Уокен) во флешбэке, когда он привозит золотые часы юному Бутчу (Чендлер Линдауэр, который, как и его взрослая версия, в основном слушает и произносит всего одно слово за все четыре минуты и тридцать восемь секунд своей сцены). И внезапно одна из фраз Кунса обретает новый смысл.

«Надеюсь, тебе самому