Брюс Уиллис. Жизнь и творчество Крепкого орешка - Шон О’Коннелл

могут говорить о тебе что угодно, они преследуют тебя, – говорил Уиллис. – Это как любая другая гадость в мире: загрязнение воздуха, автомобильные аварии. Я знаю, что мы могли бы прямо сейчас пойти к какому-нибудь газетному киоску и найти какую-нибудь мерзость, которую кто-то написал обо мне. Это продает журналы» [5].

Именно поэтому Уиллис согласился сыграть неудачливого нью-йоркского репортера Питера Фэллоу в «Костре тщеславий» Де Пальмы. Он рассматривал эту роль как шанс нанести ответный удар по полчищам журналистов, которых он возненавидел за вмешательство в его личную жизнь. «Я хотел сделать этого парня настоящей мразью, – говорил он о своем персонаже. – Я подумал, что это будет прекрасная возможность для меня сделать выпад в сторону этих желтых журналистов, которые преследовали меня последние пять-шесть лет. Но я обнаружил, что это не так важно для меня, как понять динамику того, почему умный человек, знающий разницу между добром и злом, все равно выбирает совершить плохой, а не хороший поступок. Это было гораздо интереснее» [6].

«Костер» – плохой фильм. Просчеты были допущены практически на всех уровнях. А закулисные кошмары, преследовавшие съемки, и вправду заставили Де Пальму почувствовать, будто он ведет войну. Его проблемный проект столкнулся со все более раздувающимся бюджетом. Съемки в ключевых местах в Нью-Йорке постоянно срывались. Городские СМИ публиковали непрерывный поток негатива от коренных ньюйоркцев, которые презирали книгу Вулфа (потому что узнавали себя в карикатурах, которые «Костер» выставлял на посмешище), в то время как местные политики публично возмущались тем, как книга изображает Бронкс, чтобы заработать очки у избирателей.

Вся эта пагубная история подробно описана в важной книге Джули Саламон «Дьявольское искушение: Анатомия голливудского фиаско». Бывший кинокритик The Wall Street Journal получила беспрецедентный доступ на съемочную площадку экранизации романа Вулфа. Ведя репортаж с передовой, Саламон написала обстоятельный рассказ из первых рук о промахах Де Пальмы. Ее бестселлер также пристально исследует грязные закулисные интриги, которые, вероятно, происходят на каждой съемочной площадке, – просто не всегда под рукой оказывается журналист, готовый описать все эти «бородавки».

Присутствие Саламон на площадке приводило Уиллиса в ярость. Она изображает его высокомерной, самовлюбленной знаменитостью, которая игнорировала ее (и других), по большей части отсиживаясь в своем трейлере. А он считал ее одной из тех паразитов, что кормились за счет его славы. «Брайан Де Пальма решил, что эта девушка будет приходить на съемочную площадку и писать книгу о создании фильма. Но он упустил из виду необходимость предупредить об этом актеров. Она около четырех недель шныряла по площадке без нашего ведома, – жаловался Уиллис. – К тому времени, как мы узнали, чем она занимается, ущерб уже был нанесен. По сути, она решила основательно нагадить на кучу людей, которыми ей никогда не стать в своей жизни» [7].

Однако трудно удержаться от усмешки при мысли о том, что фильм, с помощью которого Уиллис надеялся проучить желтых журналистов, провалился как в глазах критиков, так и в прокате. И каждый шаг на пути к гибели картины был скрупулезно задокументирован одним из репортеров, которых он как раз считал частью проблемы.

– 2 —

Любой, кто составил бы исчерпывающий список всего, «что пошло не так» с «Костром тщеславий» Де Пальмы, добрался бы до Уиллиса и его игры весьма нескоро – возможно, лишь в конце второго десятка пунктов. Ему можно отдать должное за то, что он вышел за пределы зоны комфорта боевиков, которая поглотила его в конце 1980-х, и притормозил несущийся на всех парах поезд франшизы «Крепкий орешек», чтобы попробовать себя в более рискованных ролях – например, в драме о ветеране войны «В стране» или в громкой экранизации Де Пальмы.

«Для меня это было немного рискованным решением, – говорил Уиллис. – Были и другие проекты, которыми я мог бы заняться, в которых чувствовал бы себя гораздо комфортнее и в которых, я был уверен, мог бы показать себя наилучшим образом» [8].

Мой личный список ошибок «Костра» начинается с самого Де Пальмы – режиссера жанрового кино со вкусом к извращенному, который оказался неподходящим кандидатом для экранизации сатирического романа Вулфа о расовой и классовой войне в сенсационалистской версии Нью-Йорка. Такой материал, как «Костер», требует тонкого комедийного подхода, старательно выявляющего гротескные изъяны, которые имеются практически у каждого персонажа. До «Костра» Де Пальма лишь единожды пробовал себя в комедии: неудачном и грубом фарсе «Мошенники», в котором Дэнни ДеВито и Джо Пископо сыграли мелких гангстеров. Потрясающе, что какой-либо студийный руководитель, посмотрев «Мошенников», мог решить, что Де Пальма подходит для «Костра». Язвительному тексту Вулфа гораздо лучше подходил кто-то вроде Джоэла и Итана Коэнов. Глубоко циничные фильмы вроде «Фарго», «Подручный Хадсакера» и «После прочтения сжечь» говорят о том, что они идеально поймали бы нужную для «Костра» тональность. И, черт возьми, теперь я горюю о том, что нам так и не довелось увидеть Уиллиса с его безупречным комедийным таймингом в фильме братьев Коэн.

Вероятно, «Костер тщеславий» потерпел крах потому, что движущие творческие силы не до конца поняли первоисточник Вулфа. «Книга была по-настоящему неоднозначной, – отмечала Саламон. – О ней были написаны миллионы эссе: чем она была, а чем – нет. Том Вулф описывал реалии классового и расового неравенства? Или он преувеличивал, сгущая краски?» [9] Кто-то должен был ответить на эти вопросы до начала работы над экранизацией «Костра», потому что без четкой позиции в итоге получается беззубая, сглаженная трактовка яростного романа.

Однако на этом неудачные решения не заканчивались. Знаменитый композитор Дэйв Грусин («На Золотом пруду», «Тутси») создал бодрый, игривый саундтрек в стиле легкого джаза, который совершенно не подходит материалу. Его музыка казалась созданной для душевной семейной истории, а не для фильма, безжалостного высмеивающего «сливки общества». Слишком мягкий Том Хэнкс, в свою очередь, не до конца понял, как играть главного героя истории, Шермана Маккоя – барона с Уолл-стрит и самопровозглашенного «владыки вселенной», чья жизнь рушится, когда он становится участником резонансного ДТП. А Мелани Гриффит без устали держит одну и ту же раздражающую ноту в роли Марии, распутной блондинки с Юга, замешанной в преступлении Шермана.

Но лично мне невероятно понравился Уиллис в роли неудачливого журналиста Питера Фэллоу, который, воспользовавшись громким делом Маккоя, сам достигает литературной славы и в процессе становится монстром, созданным прессой. Экранная уверенность Уиллиса делает Фэллоу обаятельным, даже когда тот должен быть голодающим репортером-халтурщиком. Он придает своим репликам четкий, отрывистый ритм и даже привносит в первую сцену Фэллоу – впечатляющий непрерывный план, следующий по закулисным артериям оживленного выставочного центра, – некую поглощенную собой отстраненность, которую порождает статус