Океаны зерна. Как пшеница изменила мир - Скотт Рейнольдс Нельсон

то, что дешевое американское зерно грозило снизить арендную плату в европейской сельской местности. Взрыв, произошедший в 1866 г., был несчастным случаем, однако долгосрочное воздействие нитроглицерина на черные тропы, соединяющие производителей и потребителей зерна, всего через несколько лет приведет к аграрному кризису в Европе[348].

Фитофтороз, а затем и динамит приблизили источники продовольствия к населенным пунктам Европы. Стремительные технологические изменения — например, появление доступного транспорта и дешевой еды — могли принести изобилие, но для многих европейских торговцев зерном правила изменились слишком быстро. На протяжении веков купцы хранили зерно в портовых городах, берегли его на случай роста цен в будущем. Владельцы парусных судов, имевшие связи в Одессе, покупали зерно, будучи уверенными в том, что заработают на нем около 20 % сверх закупочной цены. Частные капиталисты и коммерческие банки позволяли покупателям выписывать шестимесячные векселя для закупки зерна в Одессе с окончательным расчетом по прибытии груза[349]. С конца Средневековья частный вексель был основой капиталистических торговых сетей в западном мире, однако его будущее уже висело на волоске к моменту, когда нитроглицерин стал применяться для расширения портов по всему миру.

Шестимесячный вексель, обеспечивавший океанские путешествия со времен генуэзцев, уничтожило сочетание двух инноваций: первая — подводный телеграф, а вторая — Суэцкий канал. Долгосрочное финансирование доставки таких основных товаров, как кофе, хлопок и сахар, на протяжении двух столетий зависело от клуба известных торговцев, которые фрахтовали целые корабли или их части и могли купить и продать десять тысяч фунтов сахара на основании устной договоренности. Они заключали свои сделки на частных товарных биржах, таких как лондонская Балтийская биржа. Эти люди были близко знакомы друг с другом, знали, кто на каких товарах специализируется, их корабли бороздили все океаны и моря мира, а промышленных шпионов отсеивала биржа. Допуск на Балтийскую биржу, к примеру, мог стоить 10 000 фунтов стерлингов и более. На европейском континенте аналогичные биржи располагались в Марселе, Амстердаме, Гамбурге и Одессе. Скрепив договоренность рукопожатием, торговец, совершавший покупку, посылал гонца в ближайший банк, чтобы занять 10 000 фунтов стерлингов или более по векселю, подлежащему оплате в любом городе, который требовался торговому агенту. Вексель был обеспечен реальными товарами (кофе, сахаром или пшеницей), которые транспортировались из одного порта в другой, его надежность зависела от репутации торговца в банке. В случае разорения коммерсанта страховкой служил базовый товар, принадлежавший тому, кто последним принес вексель в банк. Конечный держатель векселя, конечно, нес определенные убытки, но не терял все. Эти шести- и девятимесячные векселя поглощали большую часть оборотного капитала Лондона с 1600 г., а возможно, даже за несколько столетий до этого[350].

Во время Гражданской войны в Америке объем кредитов на лондонском денежном рынке удвоился, отчасти потому, что производители текстиля в Ланкашире столкнулись с проблемой переизбытка мертвого капитала после блокады хлопка Конфедерации. В результате лондонские банки проголосовали в Банке Англии за снижение стандартной процентной ставки. Банкиры понимали, что высокие процентные ставки в столь непростые времена отпугивали заемщиков и направляли золото в банки, где оно не приносило прибыли. Но затем, чтобы воспользоваться преимуществами низких процентных ставок на денежном рынке, лондонский банк Overend, Gurney & Company придумал, как повернуть возникшую на рынке ситуацию в свою пользу при помощи векселей, прозванных «свинья в обмен на бекон».

«Свинья в обмен на бекон» — это фальшивый вексель, часто используемый для сомнительных инвестиций. Компания Overend, Gurney & Co. выдавала шестимесячные векселя другим филиалам своей же фирмы, а затем продавала их с небольшой скидкой другим банкам. Векселя, внешне не отличавшиеся от обычных, не были обеспечены реальным товаром, находившимся в процессе доставки, то есть банк брал взаймы у самого себя — свинья обменивалась на бекон. Когда наступал срок погашения старых векселей, фирма обменивала их на новые. Этот процесс напоминал накопление долга на кредитной карте с низким процентом, а затем перевод баланса на новую карту каждые несколько месяцев. Компания Overend, Gurney & Co. опиралась на доверительное отношение к рынку дистанционной торговли, который существовал уже несколько столетий. Занимая миллионы фунтов стерлингов посредством дешевых краткосрочных кредитов, Overend, Gurney & Co. приобретала акции подставных компаний, которые, по сути, никогда не работали: в качестве примера можно привести Metropolitan Railway и Atlantic Royal Mail Packet Company. Реально существовавшие железнодорожные и почтовые компании, зачастую владевшие монополией на определенные торговые коридоры, опасались подобных фирм, какими бы подозрительными ни казались их учредительные документы, и выкупали их, чтобы те никогда не смогли составить им конкуренцию. Цены на акции подставной компании за несколько дней, пока они не были куплены и аннулированы, успевали вырасти с пенни до фунта. Компания Overend, Gurney & Co. получала огромные прибыли от продаж собственных ценных бумаг, а затем искала новые возможности для создания подставных компаний. Через год после окончания Гражданской войны в Америке завершилось строительство трансатлантического телеграфа. Трейдеры сократили свои счета, старые векселя становились ненужными, а процентные ставки ненадолго выросли. Компания Overend, Gurney & Co., у которой в обращении находились векселя на миллионы долларов, не смогла покрыть свой громадный долг и разорилась[351].

В течение десяти недель после этого процентные ставки по векселям выросли более чем в два раза — с 4 до 10 %. Это привело к краху по меньшей мере шести других крупных банков, многие из которых проворачивали ту же аферу. В 1866 г. банкротство Overend, Gurney & Co. повлекло за собой разорение двадцати двух транснациональных банков, которые дисконтировали векселя для международной торговли. По оценкам экономиста Сю Чэньцзы, крах Overend, Gurney & Co. означал невыплату около 12 % британских товарных кредитов за рубежом, что на десятилетия испортило импортно-экспортные отношения страны с иностранными партнерами[352].

Нитроглицерин ускорил вывод из обращения шестимесячных векселей, которые когда-то обеспечивали циркуляцию товаров по всему миру. Самым значительным изменением, вызванным появлением нитроглицерина, стало создание Суэцкого канала, который проложил путь между Индийским океаном и Средиземным морем в обход мыса Доброй Надежды на южной оконечности Африки[353]. После завершения его строительства в 1869 г. время в пути для кораблей, следовавших из Лондона в Калькутту, сократилось с шести месяцев до одного[354]. Транзит через канал мог заменить и сухопутный Шелковый путь, и состоящий из двух частей пассажирский рейс, требовавший смены судов в Египте.

Иными словами, Суэцкий канал разорвал традиционные торговые пути, кардинально изменив международные маршруты и сократив время в пути. В 1869 г., после официального открытия канала, Африканский Рог заменил Южную Африку в качестве океанского коридора для ведения мировой торговли между Европой