Океаны зерна. Как пшеница изменила мир - Скотт Рейнольдс Нельсон

Возможность проверить, насколько эффективно Пруссия модернизировала транспортную систему Союза, появилась после знаменитой Франко-прусской войны 1870–1871 гг. Рейхсканцлер Германии Отто фон Бисмарк спровоцировал конфликт, побудив французского императора объявить войну. Прусская армия, взявшая на вооружение систему Etappen, стала быстрее мобилизоваться и передвигаться. Французские армии в основном использовали государственную систему железных дорог для сбора войск, однако наладить снабжение продовольствием никак не удавалось. Во Франции образовались ужасные заторы, когда солдаты, преодолев значительные расстояния до своих частей, обнаруживали, что обмундирование, оружие и продовольствие еще не доставлены. Когда две армии встретились у границы, вооруженные и полностью укомплектованные немецкие войска столкнулись с менее чем четвертью французской армии. Застигнутая врасплох искусной тактикой противника, большая часть французской армии отступила к древнему укрепленному замку Седан[363].

Однако, как однажды заметил комендант Пруссии, все планы рушатся при первой же встрече с неприятелем. К 1866 г. мир транспорта в корне изменился, и внутренние линии снабжения не всегда работали как надо. К тому времени, когда в 1870 г. прусские войска двинулись во Францию, прусской армии пришлось пересмотреть свою систему Etappen. Хотя у Пруссии имелось продовольствие на востоке, потребности армии в провизии превышали ее потребности во всем остальном в соотношении почти 100: 1. Поскольку зерно и войска двигались в одном направлении, продовольствие и фураж задерживались на пути к станциям Etappen. Мясо и мука гнили на железнодорожных станциях на протяжении всего пути во Францию. Вторжение Германии во Францию грозило повторением тех же проблем со снабжением, с которыми столкнулись англичане и французы в ходе Крымской войны.

Однако после 1866 г. океан стал выглядеть иначе. Спустя несколько недель находчивые немецкие генералы нарушили свои же приказы. Вместо того чтобы ждать, пока немецкое зерно привезут на восток по линиям Etappen, они приказали доставить на запад сотни тысяч тонн американской пшеницы из нейтрального Антверпена. Импорт зерна из Антверпена почти удвоился в 1870 г., а затем утроился в 1871 г.[364] Импортированное зерно отправлялось из Антверпена по каналам вверх по Рейну до ближайших к Франции станций Etappen, где из него делали хлеб, который затем доставляли прусской армии по железнодорожным коридорам снабжения[365]. У прусской армии и армии генерала Шермана был один общий источник продовольствия — штат Иллинойс. Учитывая, что транспортировка по морю стоила в тридцать раз дешевле, чем по суше, доставка зерна из Иллинойса немецким солдатам под Парижем обходилась ненамного дороже, чем его отправка солдатам Союза в Чаттанугу.

Иными словами, успех прусской армии в войне стал зависеть от торговцев зерном, поставлявших им пшеницу из-за рубежа, что не могло не вызывать отвращения у пруссаков. «Поставщики из нескольких армейских дивизий рассылали своих агентов, — вспоминал барон фон Гольц. — Они массово съезжались в одно и то же место… Иными словами, государство собственноручно создавало себе опаснейших конкурентов… и потому самые фешенебельные гостиницы в больших городах были заполнены людьми, которые в иной ситуации никогда бы там не оказались… О том, какие препятствия стояли на пути заключения контрактов и контроля за их надлежащим исполнением, и говорить излишне»[366].

Потребность Пруссии в иностранной пшенице для ведения войны была всем очевидна, и это было унизительно. Люди без титулов, неизвестные по причине отсутствия в их фамилии приставки «фон», знали расстановку сил в Германии. Ни один немецкий офицер не мог приказать этим бестолковым торговцам зерном в фешенебельных отелях работать быстрее. Тысячи кораблей с пшеницей изменили лицо войны. Линии снабжения империй зачастую становились внешними, внутренние линии не всегда позволяли прокормить армию, а новости о победах или поражениях армии определяли цену, которую они платили за продовольствие. Благодаря поставляемому по морю зерну французские, британские, итальянские, немецкие и бельгийские армии все чаще могли вторгаться в другие страны, не слишком заботясь о поиске местных ресурсов или использовании дорогостоящих и неэффективных в плане расхода топлива линкоров для доставки продовольствия. После 1866 г. отчасти благодаря американскому зерну Европе стало проще вести империалистическую политику.

Иностранное зерно облегчило покорение соленых вод, сделав это делом каждого. Отделы новостей в просторных торговых залах зерноприемных портов — Балтийской биржи в Лондоне, Зерновой биржи в Ливерпуле, бирж в Гавре и Марселе — были в курсе всех текущих военных действий, став европейскими сборщиками информации. Трейдеры получали телеграммы с самыми свежими новостями задолго до того, как они попадали в газеты или генеральные штабы. Зерновые биржи аккумулировали истории о штормах, революциях, задержках в продвижении войск, неудачных кампаниях, засухах, а также повышении цен, которое было следствием этих событий.

Эти неизвестные фон Гольцу торговцы были в курсе всего. Они зарабатывали на военных победах и поражениях, покупая и продавая зерно еще до того, как оно прибывало в порт. Война вызывала приток зерна, а его нехватка, напротив, могла положить ей конец. Европейские города конкурировали с армиями на одной и той же бирже. Города полагались на свежие новости и международные рынки, чтобы обеспечить себя продовольствием, будь прокляты империи и солдаты. Это был мир, хорошо знакомый зерноторговцам и презираемый прусской армией. Лондонская, Балтийская, Берлинская и Одесская биржи получали одни и те же газеты и журналы. Они веками были многоязычными центрами мировых новостей, истинным средоточием силы, нервной системой мира. На протяжении нескольких лет прусские военные будут отчаянно нуждаться в профессиональных зернотрейдерах, хотя это и раздражало их до глубины души.

Поскольку прусские военные компании полагались на международные зерновые биржи, чтобы обеспечить себя провизией, укрепленные продовольственные коридоры стали одним из их важнейших преимуществ. Мало что имело большее значение, чем эти новые внешние линии снабжения, в данном случае ведущие из Антверпена к линии фронта. На севере Франции в 1870 г., как и в Восточном Теннесси в 1863 г., армия разместила военные роты на каждой миле пути и посадила известных местных жителей на поезда снабжения, чтобы предотвратить атаки партизан[367]. Защищенный зерновой коридор из доков Антверпена позволил Пруссии быстро отсечь восточный край Французской империи в Эльзас-Лотарингии. Когда Луи Наполеон капитулировал, Бисмарк потребовал от Франции отдать французскую часть нового коридора Etappen, тянувшегося от его недавно созданной Германской империи. Эльзас-Лотарингия, получавшая продовольствие из Антверпена, стала одним из важнейших промышленных центров Германской империи. Доступ к зерну помог вновь созданной Германской империи стать великой промышленной державой за счет Франции, дав ей возможность накормить голодных промышленных рабочих, живших вдоль Рейна.

Трансатлантический телеграф в сочетании с американским фьючерсным рынком снизил потребность в портовых складах в Ливерпуле, Лондоне, Антверпене и Амстердаме, но хотя он и сократил разрыв