Чёт-нечет. Раздел старинного имения, или Пособие по новейшей литературе - Захар Прилепин

и не два, а 30 лет подряд – будучи при этом не юношами мятущимися, а зрелыми, седыми мужами, отлично понимающими, что и от кого принимают, и под какими знамёнами это происходит.

Ну а в финале оба подписали знаменитое письмо «Раздавите гадину!» с требованием закатать в асфальт всю просоветскую оппозицию.

Напомню подзабывшим, что оппозиция та и антиельцинские митинги начала девяностых состояли минимум наполовину из ветеранов Великой Отечественной. Их, в числе прочих, и требовали авторы письма раздавить, чтоб не мешали великому шествию демократии и европейских ценностей по России.

И те люди, кто умело продолжает из года в год продвигать и Астафьева, и Окуджаву, – знают, что делают. Они помнят про их выбор, сделанный и в 1991 году, и в 1993 году.

А для удивлённых простаков всегда есть контрдоводы.

Если помягче: «Но песни-то, но книги-то хорошие – мы не должны их забывать!».

Если пожёстче: «Кто тут смеет поднять голос на фронтовиков?».

Мы не будем подробно расписывать, что миномётчик Окуджава пробыл в зоне боевых действий – полтора месяца, потом получил случайное ранение – и больше фронта не видел. Что до Астафьева – он сам писал, что большую часть войны провёл в госпиталях; в данном случае, в честности ему не откажешь. Зря он, конечно, с госпитальным своим опытом, войну окончивший рядовым и никакого военного образования, естественно, не имевший, на старости лет решил поучить советских маршалов военной стратегии (подобных, преисполненных натуральной старческой дурости пассажей в упомянутом романе «Прокляты и убиты» – увы, великое множество); но это уже частности.

Проблема в том, что из целой генерации фронтовиков – выбрали именно этих двоих, как самых показательных.

Ну и Солженицына ещё, конечно.

Фронтовики же, не принявшие горбачёвскую перестройку и ельцинские реформы, – они, как это у нас называют, «не выдержали конкуренции», и всероссийских торжеств по их поводу вы не увидите.

Мы не против того, чтоб юбилеи вышеназванных чествовались: как говорится, по совокупности заслуг – и они право имеют. Но мы против такой демократии, где в почёте только почётные демократы.

Я такой взрослый, что ещё учился у реальных орденоносных фронтовиков – в том числе на нижегородском филфаке. И состоял с ними в одном Союзе писателей. И вино с ними пил, и 9 Мая праздновал.

И я твёрдо и осмысленно говорю: никто из них, ни один, романа Астафьева за правду – не признавал.

Ни, скажем, арзамасский поэт Александр Иванович Плотников. Ни мой преподаватель, филолог Иван Кириллович Кузьмичёв. Ни старший товарищ мой, критик и публицист Владимир Сергеевич Бушин. Ни многие иные.

Но эти фронтовики – это не те фронтовики, у которых патент на правду. Патенты – у других.

Вечный зов

Добрий козак Савенко

Эдуард Лимонов: «СССР – наш Древний Рим»[31]

Читая лимоновский сборник стихов «СССР – наш Древний Рим», написанный в 2012–2013 гг., сложно не обратить внимание, как там много стихов с украинскими мотивами.

У Эдуарда Лимонова (настоящая фамилия – Савенко) имелось известного толка чутьё: есть множество примеров, когда какие-то его поэтические строчки или фрагменты книг оказывались иллюстрациями к ещё не случившимся событиям.

В «Дневнике неудачника» (а это 1977 год) описана некая «война в Ботаническом саду», действительно случившаяся десять с лишним лет спустя и увиденная Лимоновым в Абхазии.

Мстительные стихи конца семидесятых про Манхэттен, который «загремит и запылает», обернулись обрушением башен-близнецов.

Знаменательны и едва не сбывшиеся лимоновские стихи конца шестидесятых про Саратов с финальными строчками «…но сильный был в Саратове замучен, / а после смерти тщательно изучен». Напомним, что как раз в Саратове Лимонова судили в 2001 году по целому ряду «террористических» статей.

Отдельного упоминания стоит удивительно прозорливая лимоновская публицистика и эссеистика восьмидесятых и самого начала девяностых: «Убийство часового», «Дисциплинарный санаторий», сборник «Исчезновение варваров», опередившие время лет эдак на двадцать.

Само эссе «Исчезновение варваров», давшее название сборнику и сделанное в жанре антиутопии, было написано в 1984 году, – а речь там, между прочим, шла о внезапном исчезновении СССР: вряд ли кто-то тогда и надеяться мог на подобный вариант.

Лимонов в своём эссе, иронично описав, как СССР вдруг пропал со всех радаров, рассказывает, что радость Запада вскоре сменилась паникой: ни США, ни Европа не смогли жить без привычного врага. В итоге они потребовали вернуть исчезнувшую страну на место, чтоб было, кого ненавидеть.

Собственно, так и случилось: сколько Россия ни рядилась в либеральные одежды, ни примеряла «общечеловеческие ценности» и ни жертвовала интересами и территориями, ей всё равно не верили. При первой же возможности нашу страну вновь объявили исчадием рода человеческого.

Добавим лыко в строку: о том, что Крым вернётся в Россию, Лимонов говорил в самом начале девяностых, когда каждый приличный человек считал своим долгом твердить, что «все империи распадаются», и обещал России последующее разделение на множество частей.

Впрочем, в стихотворном сборнике, о котором идёт речь, никаких, на первый взгляд, пророчеств нет.

Одна из сквозных тем книжки – исход русской пассионарности.

СССР – наш древний Рим,

Плебеи с ружьями в шинелях,

Озлясь, историю творим…

Лимонов в 2012 году словно и не надеялся, что русские «плебеи» способны вновь ввязаться в «историю» и «творить» её по собственному почину. «Плебеи» Лимонов употреблял, естественно, в смысле противоположном тому, в котором наша прогрессивная буржуазная общественность использует определение «охлос».

Он, напротив, как раз к охлосу и обращался (без особых, впрочем, иллюзий):

Русь, задремавшая в прохладе,

Закутавшись в своей Сибири,

Ты, вялая, чего же ради

картошку ешь свою в мундире?

Иди, вмешайся, озверей!

В своей традиционно иронически сниженной манере Лимонов описывал наш национальный русский характер:

Здесь небо неяркое, холоден свод,

Невест не спеша выбирают —

Не скифы, но финны, угрюмый народ,

Хоть «русским» себя называют.

Отсутствует тот же у них хромосом,

Что у могикан с ирокезами.

Напившийся водки опасным бесом

С гранатой бежит и обрезами.

Под «хромосомом», который отсутствует у русских, подразумевался, предположим, сниженный порог страха, воинственность, жестокость.

Забавно, что Лимонов в данном случае, скорей, выступал с позиций украинских, э-э… историков. Это ж они настоятельно утверждают, что украинцы – прямые наследники Древней Руси, русичей, патентованные славяне, – в отличие от «москалей»: славянских самозванцев, давно смешавшихся с угро-финскими племенами.

Здесь, впрочем, стоит заметить, что украинские историки пишут всё это всерьёз,