Чёт-нечет. Раздел старинного имения, или Пособие по новейшей литературе - Захар Прилепин

Это – адвокатура предательства.

Ты имеешь право предать, слышишь, человек?

Ты имеешь право предать, если государство тебя обидело, унизило.

Но даже если оно тебя не обидело – а просто тебе не нравится песня про «…где так вольно дышит человек» – если тебе противно дышать смрадным воздухом Отечества – предавай! Ты сможешь! Ты не тварь дрожащая.

Нобелевский лауреат, пророк, которому памятники стоят в Москве, – он за тебя слово замолвил. Он знает, что говорит.

…Мне сейчас скажут: но если действительно были посадки, были унижения – как тогда?

Рокоссовского взяли по ложному доносу, все зубы выбили на допросах, рёбра переломали. А он маршалом победы стал, он не к фашистам побежал, обиженный, – он Отечество своё защищал смрадное.

Поэтессу Ольгу Берггольц таскали по тюрьмам во второй половине тридцатых, у неё мужа расстреляли – поэта Бориса Корнилова, у неё, беременной, ребёнок погиб – не выносила она плод. И после всего этого – стала голосом осаждённого Ленинграда, поднялась во весь рост на защиту смрадного своего Отечества, – а не побежала, распахнув объятия, фашистам навстречу: пришли, мол, освободители.

Таких примеров – тысячи.

Эти примеры вовсе не означают, что, как бы к тебе ни относилось государство – смирись, стелись; нет. Эти примеры означают, что Отечество, как и Бог, – превыше всего; кто б ни находился у власти, это – твоя земля, твои могилы, твои предки. Ты здесь должен – навсегда.

А всю эту лукавую философию Солженицына проще простого примерить на любые другие времена.

Собрался Иван Грозный хоть в сторону шведов, хоть в сторону Казани, – а ты ему: тварь гневливая, ты жёг, бил, морил русских людей, на тебе крови столько, что в ней тебя самого утопить нужно, ты весь Великий Новгород перебил, твои подручные опричники, как писал современник, «рыскали шайками по стране, убивали по большим дорогам всякого, кто им попадался навстречу». Они, эти звери, митрополита Филиппа II (в миру Фёдора Степановича Колычёва) – святого, великого праведника – задушили. Как воевать можно за такую страну? Как не предать её?

Или к Петру Великому, тому ещё кровопийце. К любому другому императору, при котором рабство в богоданном Отечестве нашем было законным и обыденным. А можно доказать, что предавать надо было и язычника Святослава, и Владимира Красное Солнышко, обрушившего казни лютые на языческий свой народ, и всех прочих князей злодейских.

Это несложно.

Тем более это не трудно, обладая ловким даром Александра Исаевича, который гнёт и выворачивает мысль, давит на рассудок читателя, едет по мозгам, похохатывает, – но глядит при том строгими глазами, грозит бородою… Как тут не довериться?

И ведь – доверяются. Верят!

«Предай! Переметнись к врагу! Точно говорю: можно!»

…Знаете, сколько мы с вами страниц прочитали? 21. А их, только в этом томе, – 700.

Есть по-настоящему страшные истории. Есть даже куски правды.

Перед нами отличная, выдающая себя за документалистику, литература, местами – просто завораживающая.

А в целом – это яд. Яд.

Неюбилейное

Писатель Виктор Астафьев родился 1 мая 1924 года. А сочинитель Булат Окуджава – 9 мая, в том же году.

Юбилеи первого и второго, так совпало, неизменно отмечаются накануне праздника Победы, а то и в сам праздник. Да что там юбилеи – и в неюбилейные годы стране старательно подсовывают то Виктора Петровича, то Булата Шалвовича.

Мне уже достаточно много лет, чтоб перестать стараться быть корректным там, где этого, думаю, не требуется.

Считаю постсоветский путь и Астафьева, и Окуджавы не просто порочным, не просто предательским по отношению к советскому проекту, но подлым по отношению к нашему Отечеству вообще.

Ну, вы помните, наверное, что оба успели наговорить после 1991-го.

Из откровений Астафьева: «Советская военщина – самая оголтелая, самая трусливая, самая подлая, самая тупая из всех, какие были до неё на свете. Это она „победила“ 1:10!»

Или: «Победа… громадной, надсадной, огромной кровью давшаяся и с такими огромными потерями, что нам стесняются их оглашать до сих пор. Вероятно, 47 миллионов – самая правдивая и страшная цифра. Да и как иначе могло быть?»

Или: «Три миллиона, вся почти кадровая армия наша попала в плен в 1941 году, и 250 тысяч голодных, беспризорных вояк-военных целую зиму бродили по Украине, их, чтобы не кормить и не охранять, даже в плен не брали, и они начали объединяться в банды, потом ушли в леса, объявив себя партизанами…»

Роман Астафьева «Прокляты и убиты» – чудовищное (а за счет недюжинного таланта автора – ещё и временами убедительное) нагромождение ненависти, глупостей и оголтелого вранья. При всём том, что озлобленный человек мог бы написать такую книгу вообще о любой русской войне – хоть 1812 года, хоть Первой мировой, хоть нынешней: на любой большой войне всегда много бардака и ужаса.

Однако «Прокляты и убиты» до сих пор упрямо преподносятся как «глоток правды» – и за счет мощнейшей антисоветской, отлично организованной инерции, продаётся в разы больше, чем проза всех остальных (и куда более честных, и, по совести сказать, в лучших своих вещах куда более одарённых) фронтовиков – Юрия Бондарева, Евгения Носова, Александра Бека, Константина Воробьёва.

По той простой причине, что книги вышеназванных не заряжены бешеным неприятием «советизма», – их ловкими пассами выводят за кадр, подсовывая Астафьева: правду ищите тут.

Но там нет правды в толстовском смысле. Это оголтелая и чёрная книга.

Что до Окуджавы – да, у него есть десяток отличных песен, я их тоже раньше очень любил; прозаик он неплохой, впрочем, у нас таких много; однако и его постсоветская снисходительно-презрительная неприязнь к СССР – всё это, признаться, не только противно, но ещё и смешно. Как сказал писатель Владимир Максимов: «…сочинитель гитарных романсов, возомнивший себя аристократом. Господи, и откуда же такая спесь у потомков тифлисских лавочников?».

Максимов, надо сказать, был реальный диссидент и эмигрант – но у него хватило ума не принять и 1991 год, и 1993-й. В отличие от Астафьева и Окуджавы, официальных советских классиков, которые вдруг разом стали такими антисоветскими революционерами, что хоть стой, хоть падай.

У Астафьева, между тем, было пять советских государственных премий, у Окуджавы – одна, зато 80 советских фильмов с его песнями, плюс орден «Дружбы народов», полученный в 1984 году; Астафьев тот же орден получил в 1981-м. Мелкие россыпи иных их советских наград, значков и грамот разбирать не станем. Отметим только, что получали они их не год